Путь, полный открытий, завершился. Но идти еще предстояло долго – правда, в относительно комфортных условиях. С Лаптевым Челюскин соединился только в конце июля, в Туруханске. Свою задачу штурман выполнил – опись береговой черты Таймыра была готова. Михаил Васильевич Ломоносов составил географическую карту, на которой был указан мыс, описанный Челюскиным, а на северо-востоке континента пунктирной линией великий ученый обозначил уходящий к полюсу неисследованный «Чукотский нос».
Наградили героя скуповато. В отставку он вышел в чине капитана 3‐го ранга, без орденов и пенсионов. Челюскин тихо доживал свои дни в скромном имении под Алексином, вел хозяйство. Возможно, нашел тихое семейное счастье. Наверное, вспоминал о своих путешествиях в снежной пустыне, вспоминал о море… Но после неимоверных арктических испытаний здоровье его было подорвано, вернуться на службу легендарный штурман не мог. Прожил он сравнительно долго – около 65 лет. Известно, что умер капитан третьего ранга Семён Челюскин в ноябре 1764 года. А вот место его захоронения остается тайной. Скорее всего – неподалеку от Алексина, в одном из приокских сел.
Прошли десятилетия. Смерть прибрала всех соратников Челюскина, всех, кто лично знал мореплавателя. Громкой славы у него не было. А в начале XIX века потомки относились к наследию Челюскина скептически. Только спустя век стало ясно, что Челюскин совершил одно из основополагающих географических открытий.
Слишком фантастическим казался подвиг полярника, не имевшего должной оснастки. Поэтому сведениям Челюскина (да и Лаптевых) не доверяли. Даже такой выдающийся полярник и моряк, как Фердинанд Петрович Врангель, отдавая должное мужеству Челюскина, не верил в его глубокое проникновение на Север Таймыра. Считал, что такой поход выше человеческих сил.
Подвиг мореплавателей и землепроходцев XVIII века сполна сумел оценить только замечательный летописец русского флота Александр Петрович Соколов (1816–1858). Этот историк сам заслуживает исторического исследования! Он писал о Лаптевых и Челюскине:
«Ни больших выгод им не предвиделось, ни большой славы себе они не могли ожидать, между тем, исполняя суровый долг, совершали такие чудесные подвиги, каких очень немного в истории мореплавания».
Соколов первым вернул доброе имя Семёну Ивановичу Челюскину. Великий мореплаватель, наконец, получил широкую известность.
Немало сделал для восстановления справедливости выдающийся русский ученый, академик Александр Фёдорович Миддендорф (1815–1894). Ботаник, географ, путешественник высокой пробы. Он путешествовал в тех краях – и со всей научной скрупулезностью определил масштаб открытий Челюскина:
«Как бы то ни было, но если северо-восточный мыс получит имя Челюскина, то он сохранит это имя с честью. Челюскин не только единственное лицо, которому сто лет назад удалось достигнуть этого мыса и обогнуть его, но ему удался этот подвиг, не удавшийся другим, именно потому, что его личность была выше других. Челюскин, бесспорно, венец наших моряков, действовавших в том крае».
«Венец русских моряков» – сказано на века. И Челюскин, безусловно, заслуживал такого эффектного определения. Особенно – после десятилетий несправедливого забвения.
Именно Миддендорф предложил назвать северную оконечность Евразии мысом Челюскин – в честь первопроходца, открывшего для географии этот суровый край. Правда, по-русски гармоничнее звучало бы «мыс Челюскина», но и в науке, и в обиходе утвердилось имя путешественника в именительном падеже.
Карты, составленные Челюскиным, оказались на удивление точными, прошли проверку временем. Это признавали самые придирчивые эксперты. Выдающийся исследователь Арктики Адольф Эрик Норденшёльд (1832–1901), побывав в челюскинском крае, писал не без удивления: «Челюскин действительно посетил этот мыс. Верное очертание мыса его имени на картах дает основание к этому утверждению». Норденшёльд обогнул мыс Челюскина в 1879 году.
Полярники ХХ века, овладевшие современной техникой и познавшие Север досконально, еще полнее оценили подвиг Челюскина и его соратников. 15 августа 1980 года на высоком берегу Хатанги, близ места зимней стоянки дубель-шлюпки «Якутск» и остатков домов ее экипажа, в торжественной обстановке был открыт памятник Харитону Лаптеву, Семёну Челюскину и их товарищам. На памятнике написано:
«Памяти первых гидрографов, открывателей полуострова Таймыр Харитона Лаптева, Семёна Челюскина и их 45 товарищей, зимовавших в 1739–1742 годах в 200 м отсюда к югу, поставлен этот знак Хатангской гидробазой к 50‐летию Таймырского автономного округа 15 августа 1980 года».
В городах и поселках России и бывших советских республик десятки улиц названы именем Семёна Челюскина. Его наследие изучают географы и историки.
В наше время на мысе Челюскина работает полярная станция. Без него невозможно представить освоение Северного морского пути.
