Еще чаще мы вспоминаем «челюскинскую эпопею», связанную с ледокольным кораблем, названным именем великого моряка. Память жива! Несмотря на то, что не сохранилось ни достоверных портретов героя, ни сведений о его потомстве, человек, которого по праву называют «венцом русских моряков», никогда не будет забыт. Особенно если он совершил одно из важнейших географических открытий XVIII века и наметил пути многим поколениям будущих полярников.
Гвардеец Алексей Орлов схватил за хвост птицу-славу, поучаствовав в государственном перевороте. Молодцы-преображенцы лихо свергли императора Петра III и возвели на престол нелюбимую им жену – Екатерину Алексеевну, будущую Екатерину Великую. Заводилой в гвардейской компании, несомненно, был старший брат Алексея – Григорий, герой Семилетней войны.
Но именно Алексея Григорьевича считают убийцей уже отрекшегося Петра III. Хотя в точности никто и никогда не определит – кто в той пьяной потасовке нанес бывшему императорскому величеству смертельный удар тяжелым предметом. Екатерина щедро наградила всех героев переворота (кстати, в то время его называли революцией!). Орловы получили графский титул, бриллианты, деревни с крепостными… Но Григорий стал фактическим мужем императрицы и правителем государства, а Алексей – только их советником, которого считали беспутным, поскольку этот богатырь-гвардеец так и не усвоил придворных манер и держался грубовато. Оба они располагали сказочным богатством.
Зато Алексей Орлов пригодился, когда началась русско-турецкая война. Первая из двух, случившихся в екатерининскую эпоху.
В то время у России не было черноморского флота. И у Алексея Орлова возникла идея – явиться чуть ли не под окна султанского дворца с Балтийским флотом, преодолев долгий путь. Свою идею он сумел донести до брата, а тот – до Екатерины II. Алексей писал Григорию: «Если уж ехать, то ехать до Константинополя и освободить всех православных и благочестивых от ига тяжкого. И скажу так, как в грамоте государь Пётр I сказал: а их неверных магометан согнать в степи песчаные на прежние их жилища. А тут опять заведется благочестие, и скажем слава богу нашему и всемогущему».
Никакого флотоводческого опыта у него не имелось, только – фамильная дерзость и доверие императрицы. Но у Орлова под рукой были опытные помощники: адмирал Григорий Спиридов, начавший службу еще при Петре Великом, и контр-адмирал Джон Эльфинстон – шотландец на русской службе. Безусловно, именно Спиридов – талантливый флотоводец – был главным в морских делах. Но Орлов был его военным начальником… Пробравшись к берегам Османской империи, они собирались устроить греческое восстание против турок. И потомки древних эллинов при поддержке русских диверсантов, действительно, устроили небольшой мятеж. А 10 апреля 1770 года захватили крепость Наварин, которая стала базой русского флота. Но греческое восстание османы жестоко подавили. Тогда Орлов и Спиридов решили действовать против турецкого флота – который, кстати, превосходил русскую эскадру и по численности, и по техническим возможностям кораблей.
В Эгейском море корабли Орлова настигли турецкую эскадру. Увидев, с какой силой придется тягаться, граф дрогнул. И только хладнокровие Спиридова, предложившего план наступления, вернуло ему самообладание. В отчаянном бою русским морякам удалось подбить флагманский корабль противника. Турецкий флот ретировался и скрылся в Чесменской бухте. Русский корабли заперли их там, в тесной акватории. И начали бомбить вражеские суда, приближаясь к ним на шлюпках. Один из турецких кораблей запылал. С него огонь распространился на остальные османские суда. Пожар длился около семи часов. Сгорело 15 линкоров, шесть фрегатов, большое количество мелких судов. Один линкор и пять гребных судов оказались в плену у Орлова. Потери турок составили около 10 тысяч человек, русских – всего лишь 11 человек.
«Пожар турецкого флота сделался общим к трем часам утра. Легче вообразить, чем описать ужас и замешательство, овладевшие неприятелем! Турки прекратили всякое сопротивление даже на тех судах, которые еще не загорелись», – записал в тот день будущий адмирал Самуил Грейг, воевавший в русской эскадре. Морская вода смешалась с кровью и золой. Катастрофа османского флота выглядела ужасающе. Русская эскадра взяла под контроль выход из пролива Дарданеллы. Турки не имели возможностей прорвать эту блокаду.
Петербург ликовал. Екатерина приказала отчеканить в память о победе золотые и серебряные медали. В своей резиденции в Царском Селе и в резиденции Григория Орлова – Гатчине – возвели памятники Чесме, величественные колонны. В Петергофском дворце открыли специальный Чесменский зал – своеобразный музей невиданной морской победы. Граф Орлов к своему титулу добавил почетное определение – Чесменский.
