Конечно, это был не самый опасный поход в истории флота: молодая эскадра, составлявшая основу Азовской флотилии, из Керчи пришла в Ахтиарскую бухту, к берегам будущего Севастополя. Стояла весна 1783 года. Моряки приготовились к нападению турецкого флота, но все прошло без эксцессов. Однако, когда корабли Федота Клокачёва появились в бухте, всем стало ясно, что Россия пришла в Крым всерьез и надолго. На турок эта демонстрация произвела сильное впечатление. Так была достигнута первая победа Черноморского флота – в день, который принято считать днем его рождения – 2 (13) мая 1783 года.
Флотоводец Федот Клокачёв участвовал в нескольких войнах, проявил себя как храбрый офицер и волевой командир. Первым из русских моряков он удостоился ордена Св. Георгия IV степени – за Чесменское сражение 1770 года. Клокачёва заслуженно почитают как одного из основателей Черноморского флота. Именно он представил в Адмиралтейств-коллегию первую карту Ахтиарской бухты. Вот как писал адмирал о будущей севастопольской гавани: «Из Керчи я с эскадрою отправился в поход самого того ж 26 числа, как к вам в последний раз писал оттуда, в Ахтиарскую гавань пришел сего мая 2 благополучно, о которой могу вам объявить, подобной еще гавани не видал, и в Европе действительно таковой хорошей нет; вход в сию гавань самый лучший, натура сама разделила бухту на разные гавани, т. е. военную и купеческую; довольная в каждом лимане глубина, положение ж берегового места хорошее и надежно к здоровью, словом сказать лучше нельзя найти к содержанию флота место».
Немало сил Клокачёв отдавал строительству флота и обучению моряков. В условиях чумной эпидемии 1783 года это требовало отваги. Вице-адмирал умер в 50 лет от «моровой язвы», не дождавшись новой русско-турецкой войны, в которой Черноморский флот проявил себя героически. Его хоронили «по чумному обряду» – без людных проводов, траурных речей, ружейного салюта. В похоронах участвовал капитан 2‐го ранга Фёдор Ушаков – будущий великий русский флотоводец. Сын Федота Клокачёва продолжил морскую династию. Но главное – продолжалась история Черноморского флота.
Флот рождается не под рокот волн и даже не под стук топора, а под скрип чертежного грифеля. В Севастополь перевели корабли Азовской и Днепровской флотилии, но, чтобы всерьез хозяйничать на Черном море, требовались новые боевые фрегаты и линкоры. И Григорий Потёмкин, курировавший строительство флота, спешил. Он понимал, что не за горами новая война с Турцией, а великолепно оснащенный с британской и французской помощью османский флот был грозной силой.
Автором проекта линкоров, которые составили ядро черноморской эскадры, стал выдающийся кораблестроитель Александр Катасанов. Этот самородок строил корабли с 13 лет. Именно по его предложению на русском флоте ввели медную обшивку подводной части судна, а борта кораблей стали окрашивать снаружи черной краской с широкими белыми полосами вдоль линий пушечных портов.
Потемкин предложил императрице произвести подполковника Катасанова – «честного человека» – в полковники. Он стал ведущим корабельным мастером Черноморского адмиралтейского правления. Через несколько лет по катасановским чертежам возвели пять однотипных линейных кораблей. «Слава Екатерины», «Святой Павел», «Мария Магдалина», «Александр» и «Святой Владимир» стали первенцами Черноморского флота.
Первым командиром флагманского корабля «Славы Екатерины» назначили графа Марко Войновича – сербского дворянина на русской службе, опытного мореплавателя, недурно проявившего себя еще во время первой екатерининской Русско-турецкой войны. Войнович враждовал с Ушаковым, на которого сделал ставку проницательный Потемкин. Историки частенько представляли сербского графа бесталанным и трусоватым флотоводцем. Да, он не выдерживал сравнения с великим Ушаковым. Но Графская пристань в Севастополе названа в честь Марко Войновича. И в истории Черноморского флота он – не пятое колесо в телеге.
Русско-турецкая война 1787–1791 гг. началась для черноморцев трагически. Потемкин приказал Войновичу атаковать турецкий флот, «где завидите, во что бы то ни стало, хотя б всем пропасть». И как будто накликал беду. В сентябре 1787 года эскадра едва не погибла в бурю. Шторм продолжался пять суток. Фрегат «Крым» затонул, а линейный корабль «Мария Магдалина» ветер гнал до Босфора – прямиком в турецкий плен. Светлейший впал в отчаяние: пропадало дело его жизни. Он писал императрице: «Матушка Государыня, я стал нещастлив. При всех мерах возможных, мною предприемлемых, все идет навыворот… Бог бьет, а не турки». Но героическими усилиями морякам удалось сохранить большую часть эскадры. Побитые ветром, но уцелевшие, они вернулись в Севастополь.
