– Внешность не играет роли. Ты скоро вырастешь и чем займешься? В любой профессии понадобятся знания по главным предметам: универсальному наречию, математике, истории, биологии. Все! Уходите, потом поговорим.
Мафи и Молли брели по подземелью.
Пагль прислонилась к стене.
– Похоже, заблудились.
– Нет, идем, куда надо, – возразила Молли.
Мафи постучала лапой по камням.
– Галерея закончилась, тупик.
– Вернемся назад и повернем в другую сторону, – воскликнула доберманиха.
– Мы уже так три раза делали, – напомнила полумопс, потом сняла с себя накидку и бросила на пол.
– Садись, давай отдохнем.
Молли покачала головой.
– Одежка небольшая, вдвоем не уместимся.
Мафи опустилась на землю.
– Мне и тут отлично.
– Ты простудишься, – заспорила Молли.
Пагль засмеялась.
– Никогда. В детстве я жила на улице, меня холод не берет. Когда почтовый жаб Густав привез меня домой…
– Кто? – разинула рот Молли и села.
Мафи обняла доберманиху.
– Я не имею права ничего рассказывать. А почему у тебя на левой лапке белое пятно шерсти и когтя нет?
Молли быстро натянула на лапы перчатки.
– Ты теперь не захочешь со мной дружить?
Пагль подняла уши.
– Почему?
В глазах доберманихи заблестели слезы.
– Из-за уродской лапы надо мной смеются.
Мафи прижала к себе Молли.
– Ну и ладно. У меня на боку есть шрам, на нем шерсть не растет. Выглядит забавно!
– Забавно? – повторила Молли.
Пагль закивала.
– Отметина делает меня уникальной. У кого еще есть такая? Ни у кого. Твоя лапка очень красивая. Кто больше всех потешается над Молли?
– Такса Розалия, – вздохнула доберманиха.
– Она внешне симпатичная?
– Очень.
– Захочешь с ней дружить?
– Никогда! – с жаром воскликнула Молли.
– А у меня шрам на боку, – протянула Мафи и задрала блузку, – во, гляди!
– Очень милый, – закивала доберманиха, – он тебе идет!
Пагль заулыбалась.
– С красивой Розалией ты общаться не желаешь. А со мной, давай скажем честно, не самой привлекательной внешне, подружилась. И о чем нам это говорит?
– Что ты добрая, а такса злая, – высказалась Молли.
Мафи почесала макушку.
– Злых и добрых нет. Любая собака, кошка одновременно добрая и злая. Так нам Черчиль объяснил.
– Не понимаю, – призналась спутница.
– Трудная тема! – согласилась Мафи. – Сама еле разобралась. Если коротко: любое животное может проявлять доброту к кому-то, а кого-то ненавидеть и обижать. У Розалии есть друзья?
– Полкласса, – всхлипнула Молли.
– Нет. Друзей так много не бывает, – возразила пагль, – это приятели. Друг, он один. Или двое, трое. Я сейчас не про семью говорю, про посторонних.
Молли призадумалась.
– Такса и кошка Бетти прямо попугаи-неразлучники.
– Розалия говорит Бетти гадости? – продолжала задавать вопросы Мафи.
Доберманиха вздрогнула.
– Нет, она с ней всегда милая.
– Вот видишь, – засмеялась Мафи, – Розалия злая с Молли, но добрая с Бетти. Я вот стараюсь гадостей никому не делать. Обзывать, дразнить, драться не стану. А ты мне сразу понравилась, не знаю почему.
Мафи прижала лапку к груди.
– Вот тут щелкнуло, и стало понятно: Молли очень хорошая. А черепаху Зою я терпеть не могу. Если на улице увижу, спрячусь… У меня при ее виде тоже щелкает, но в обратную сторону, понимаю: Зоя вредная. Видишь, я тоже и добрая, и злая. Не нужно никого называть злым или добрым. Потому что мы все доброзлые. Надо просто подумать: «Розалия со мной не очень хорошо поступает, но я не стану желать ей за это всего плохого, потому что я сама доброзлая». Но это не ответ на мой вопрос.
– Какой? – заморгала Молли.
– Я не очень красивая внешне, а Розалия прекрасна, но с ней ты дружить не хочешь, а мне стала подругой. О чем нам говорит такая ситуация? – повторила Мафи. – О том, что роскошный хвост, пушистая шерсть, стройные лапы – всего-то внешность. Да, с тобой могут начать общаться, восхищаясь, например, тонкой талией Молли. Но если ты злая, завистливая, жадная, вредная, то друзья убегут прочь. Главное в собаке – не уши правильной формы, не лапикюр, основное у нас – фонарик[6].
– Фонарик? – изумилась Молли. – А где он у тебя?
Мафи опять постучала себя по груди.
– Там, где-то внутри. Если фонарик чистый, горит ярко, то ты добрая, спокойная, помогаешь другим, очень редко сама болеешь, всех любишь, даже таксу Розалию. Если фонарик грязный, то он тусклый, и тогда животное становится злым, вредным, гадким, оно много болеет. Давай потом поговорим о фонарике, сейчас надо найти выход отсюда.
– Похоже, я привела тебя не туда, – расстроилась Молли, – я запуталась.
Мафи встала.
– Из любого положения есть выход, не факт, что он тебе понравится, но выход всегда есть.
– Папа говорит: «Если жизнь загнала в тупик, не впадай в уныние. Подними голову, посмотри на небо и сообразишь, что делать», – воскликнула Молли, потом глянула на потолок и крикнула: – Там отверстие!
– Ура! Сейчас вылезем, – заликовала Мафи.
– Люк находится высоко, – расстроилась Молли.
– Я один раз уже удирала из тюрьмы, через окно под потолком, – потерла лапы пагль[7], – есть опыт. Поступим так. Встану на четыре лапы. Ты залезешь мне на спину и…
Пагль живо сняла с себя блузку.
