Широкое распространение, которое получила психотерапия, — изначально бывшая доступной только для состоятельных людей, но в настоящее время смещающаяся вниз, даже к низшим слоям общества (с помощью создания официальных государственных центров), — возможно, берет начало в открытии психоаналитического метода терапевтической беседы (или терапевтического интервью). Я не берусь утверждать, что терапевтическая беседа является открытием психоанализа. Несомненно, до нас был Сократ, впервые применивший этот метод, однако метод терапевтической беседы с людьми, испытывающими страдания, являлся ключевым элементом психоанализа, который вскоре получил широкое распространение и стал доминирующим методом в психиатрии.
Я с некоторой долей удивления вспоминаю то время, когда в начале XX века психиатрия, еще толком не представляя, к какой ветви медицины она относится, металась из стороны в сторону между психотерапией и сома-тотерапией. Сначала психиатры изобрели всевозможные виды неэффективных электрических и химических методов лечения людей, страдающих нарушениями психики. Затем, соперничая с психологией и социальными разработками, большинство психиатров обратилось к психотерапевтическим методам и основательно занялось психоанализом. Центром психоаналитического движения являлась клиника Меннингера — по крайней мере, так полагали ее сотрудники.
Даже в расцвете популярности психоанализа некоторые психиатры продолжали проводить лоботомию и использовать для лечения электрошок, часто к изумлению и смятению представителей других сфер медицины. Похоже, что подобная склонность к лечению соматическими методами глубоко укоренилась в сознании психиатров.
В наше время они возвращаются к химическим методам лечения, основанным на новых кардинальных открытиях, касающихся действия лекарственных препаратов, способных вызывать изменения в психике человека. Зачастую они оказываются теми же самыми препаратами, которые ранее применялись в примитивной медицине. Никто не сомневается в том, что лекарства действительно оказывают воздействие на больных людей. Но, увы, лекарства имеют и значительные побочные эффекты — и, несмотря на то, что некоторые из лекарственных препаратов способны ослабить симптомы заболеваний, они не в состоянии восстановить достоинство и душевное здоровье пациента. Этого способны достичь только психоаналитик или терапевтическое интервью.
Я уверен в том, что для того, чтобы избавить страдающего неврозом пациента от боли и дать ему возможность открыть для себя цель в жизни, необходимо восстановить непрерывность связи такого пациента с его самым ранним жизненным опытом. «Импринтинг детских впечатлений» (как вы выражаетесь сегодня) не только создает «Я» и «сверх-Я», он также создает конфликты, вызывающие невропатические изменения. Индивид должен «поднять» этот свой ранний опыт на поверхность, в сознание, для того, чтобы претворить его в свою новую полноценную жизнь.
Теперь, после того как я немного разговорился, я перейду к главной теме этого выступления и расскажу вам о том триедином вкладе, который, по моему мнению, является истинным наследием психоаналитической мысли, особенно с точки зрения его влияния на современную культуру.
Первым главнейшим достижением психоанализа явилось то, что он сблизил людей. Пусть это мое замечание не наведет вас на ложный вывод о том, что я — благодетель человечества. Совсем нет. Я начинал свою карьеру, изучая мозг угрей, и в то время меня мало волновал вопрос о помощи людям. Даже теперь меня, как правило, больше всего интересует вопрос о том, как сочетаются различные грани человеческой личности. Реже я проявляю интерес к тому, какие типы вмешательства, от гипноза до аналитической интерпретации, способны с наибольшим успехом помочь страдающим пациентам. Однако как-то так вышло, что теория помогла сблизить людей. Она достигла такого неожиданного успеха, поскольку делала упор на том, что все мы очень похожи. Все мы имеем важные сексуальные цели, испытываем трудности в вопросе самоконтроля, переживаем внутренние конфликты и тревоги. Временами все мы совершаем поступки, до конца не осознавая, почему поступаем именно так, а не иначе. Все мы иногда испытываем беспочвенные страхи или враждебные чувства к людям, которых зачастую даже не можем понять, и все мы склонны к рационализму (все мы пытаемся дать своим поступкам объяснение, порой ложное), проецируем на других наши слабости, вытесняем их в подсознание и подавляем.
