Третье главное достижение психоанализа (первые два заключались в сближении людей и в признании влияния ранних детских переживаний на более поздние этапы человеческой жизни) заключается в нашем понимании того, что в симптоме наличествует элемент удовольствия. На раннем этапе нашей работы мы поняли, что никто не склонен легко отказываться от удовольствий. Никто по собственной воле не отказывается от «инвестирования» либидо своих идеалов и духовных ценностей. Хотя эта мысль являлась совершенно очевидной, она значительно осложнилась, когда мы обнаружили, что люди иногда находят удовлетворение в своих проблемах. Это открытие явилось неожиданным и сильно оспаривалось.
Явление, заключающееся в том, что люди, обращающиеся к психоаналитику якобы с целью освободиться от мучающих их проблем, на самом деле сопротивляются процессу лечения и продолжают цепляться за свои проблемы с поразительными упорством и хитроумием, получило название «невропатического парадокса». Обнаружение того, что в самой симптоматике нарушения присутствует элемент удовольствия, не только объяснило сей парадокс — оно также оказало влияние непосредственно на процесс лечения. Согласно законам психоанализа, мы всегда обязаны локализовать причину сопротивления пациента лечению и помочь своим пациентам определить, какое удовольствие они испытывают от собственных проблем — это, мягко говоря, трудная задача.
Объяснение этому странному феномену следует искать в детском опыте, общем для всех людей. Все мы появляемся на свет беспомощными и еще несколько лет проводим в беспомощности, пока не сформируем представление о собственном «Я» и не станем более независимыми.
Однако состояние беспомощности оставляет в человеке глубинную травму — ощущение желания, отчаянное чувство нужды в ком-то. В период нашей беспомощности родители, братья, сестры и другие люди отвечают нам по-разному: любовью и поучениями, насмешкой или давлением, терпимостью или равнодушием. Мы переживаем этот травмирующий период нашей жизни и, именно потому, что он был настолько травмирующим, интерпретируем различные реакции на самих себя как подобающие и заслуженные. Из-за интенсивности ощущения беспомощности мы воспринимаем эти реакции как чрезвычайно сильные и значимые и «импринтируем» их на глубинном уровне. Став взрослыми людьми и столкнувшись в жизни, по нашему мнению, с трудными и непреодолимыми проблемами, мы бессознательно вспоминаем свое детское ощущение беспомощности и зачастую болезненные, но тем не менее «заслуженные» и «правильные» спасительные реакции, которые мы получали в ответ на свои потребности. В свою очередь, мы воссоздаем условия, при которых мы могли бы получить такие же реакции. В результате этого они становятся повторяющимися, порой даже против нашего желания. В реальности подобные симптомы, зачастую оказывающиеся пораженческими, есть не что иное, как прошлые реакции наших близких на наше отчаянное чувство беспомощности. Мы находим в симптомах удовольствие, но часто платим слишком высокую цену за возможность испытать его.
Хотя травмы, вызывающие удовольствия, которые мы черпаем в своих проблемах, представляют собой неприятный аспект процесса взросления, отсутствие подобного болезненного опыта может иметь разрушительные последствия. Психологически самым худшим условием существования для человека является равнодушие. В результате подобного равнодушия, как вы сами можете заметить, дети здесь, в Соединенных Штатах, крайне неуправляемы; не похоже, чтобы они признавали авторитеты. Как мне представляется, это объясняется тем, что вашей стране присуща большая свобода, чем большинству других стран. В США традиция и авторитет не играют такой роли, как в других западных странах. Традиция и авторитет основываются на сильной власти в семье, обычно на личности властного отца. Без наличия такой сильной личности в семье дисциплина и то, что мы называем «страхом кастрации», сводятся к минимуму. Такое ослабление власти семьи влечет за собой незамедлительные последствия, проявляющиеся в том, что идентификация с авторитетными фигурами слаба или даже вообще невозможна. В отсутствии почтения к авторитетам дети сами становятся авторитетами для себя. Как правило, они руководствуются собственным Id (Оно), что уже является шагом к нарциссизму[8]. Это само по себе представляет ужасную проблему для родителей, которые не преминут упомянуть об этом. С другой стороны, именно эта проблема также является источником удовольствия и большим благом для общества. Именно такое скрытое удовлетворение позволяет людям и обществам благополучно переживать проблемы.
