Помните, что в симптоматике есть удовольствие! Люди, постоянно принимающие сильные наркотики, пускаются в занятия криминальным бизнесом, который приносит им «либидозные» наслаждения от тайных сделок и риска. Они сближаются с другими наркоманами и бродягами и тем самым испытывают удовлетворение, как бы восстанавливая утраченные ими «семейные узы». Некоторые вступают в беспорядочные половые связи, в которых они находят бессознательное удовлетворение своего нежелания нести ответственность за какого-то конкретного человека. Другие люди, пристрастившись к наркотикам, становятся непереносимыми в общении или приобретают параноидальные симптомы, или и то и другое одновременно, что означает, что они получают либидозное удовлетворение, изолируя себя от общества. Если ваше общество действительно стремится помочь людям избавиться от наркомании, оно должно добраться до глубинного истока этой проблемы, чтобы искоренить ее. Речь здесь идет именно о тех тайных наслаждениях, которые присутствуют в симптомах, и вопросы, подлежащие решению, касаются семейных уз, одиночества и ответственности за других.
Как я уже упоминал в начале своего выступления, наша психоаналитическая группа помогла людям понять, что между ними не так уж много отличий — что самые худшие побуждения, страхи, тревоги и защитные механизмы, которые мы наблюдаем у других людей, в такой же мере свойственны нам самим. По этой причине я полагаю, что теперь уже совсем не так просто отъединить себя от прочих людей, заявляя, что эти люди — другие, странные или ненормальные. Как непосредственный результат такой перемены во взглядах, в недавнем прошлом вы исключили ряд аномальных, криминальных или непопулярных моделей поведения из своего «перечня запретов».
Гомосексуалистов уже не рассматривают как «больных», несмотря на то, что вряд ли их жизненная установка и теперь пользуется большой популярностью в обществе. Аборты и адюльтер уже не считаются «гражданскими преступлениями». Развод уже не является причиной для импичмента президента. Лишь немногие из вас будут открыто жаловаться на то, что в соседний дом въехала еврейская или негритянская семья.
Правда, не так давно вы проголосовали за такое правительство, а вместе с ним и за такой Верховный Суд, которые способны отбросить идеалы гармоничного и свободного сосуществования людей лет на тридцать назад, но, к счастью, в вашей стране правительства приходят и уходят, и то же самое касается верховных судов.
Самым важным пунктом в этом плане является то, что ваши клиники для душевнобольных опустели. На пациентов больше не клеят ярлыки типа «неизлечимый душевнобольной». Может быть, больницы стали даже слишком пустыми, возможно, потому, что ваше правительство хочет таким образом сэкономить средства — особенно на людях, которые не способны принимать участие в голосовании, — и вы слишком часто сталкиваетесь с этими бывшими пациентами на улицах, причем совершенно очевидно, что эти люди все еще нездоровы. Но, может быть, лучше видеть этих людей даже в столь плачевном состоянии, чем запирать их от общества и потом забывать о них.
Позвольте мне дать последний комментарий тем наблюдениям, которые я сделал в Америке. Побывав здесь в 1909 году, я почувствовал, что Америка находится в состоянии своего детства. В 1960-е годы, по моему мнению, ваша нация переживала свою юность. Теперь я вижу перед собой взрослого человека в расцвете молодости, вижу страну, желающую сохранить свои благотворные идеалы свободы и мощи, но одновременно начинающую осознавать реальность ограничений. За импульсивными и непредсказуемыми действиями у вас всегда следуют мысли об обеспечении надежного положения своей страны в будущем. Этому способствует существующая в вашей стране двухпартийная система, которая обеспечивает вам огромную стабильность в сравнении с другими нациями. Одна из ваших партий представляет собой отца, придерживающегося консервативных взглядов и стоящего за сохранение законности и порядка; другая партия представляет собой мать, более любящую по отношению к каждому из своих детей, даже самому малому из них, и озабоченную желанием помочь им.
