Скорее всего «лазутчики» записали слухи, бродившие среди простонародья, имевшего самые смутные представления о том, что происходило в столичных верхах. Низы охотно верили россказням, порочившим правителя Бориса Годунова и пронизанным живым сочувствием к Романовым. Может быть, их распространяли сами Романовы или близкие к ним люди? Ответить на этот вопрос сложно, тем более что в народных суждениях о младшем сыне Грозного трудно было уловить что-то чрезвычайно похвальное в его адрес. О том, что царевич жив, говорили как бы вскользь, мимоходом, без упоминаний о его достоинствах, законных правах и прочем. Куда оживленнее обсуждали вторую версию, согласно которой объявившийся неожиданно самозванец «Дмитрий» был всего лишь пешкой в политической игре Бориса Годунова.
Вскоре слух о спасении истинного Дмитрия — «доброго царя» получает в народе самое широкое распространение. Служилый француз Я. Маржарет, прибывший в Москву в 1600 г., отметил в своих записках: «Прослышав молву, что некоторые считают Дмитрия Ивановича живым, он (Борис) с тех пор целые дни только и делал, что пытал и мучил по этому поводу». С другой стороны, оживление толков о Дмитрии едва ли можно связывать с заговором Романовых. Эти бояре пытались заполучить корону в качестве ближайших родственников последнего законного царя Федора. Появление «законного» наследника могло только помешать осуществлению их планов.
Если бы слухи о царевиче распространял тот или иной боярский круг, покончить с ними Годунову было бы довольно легко. Трагизм положения заключался в том, что молву о спасении младшего сына Грозного подхватила толпа, а с ее настроениями нелегко справиться даже тирану. Все это и послужило благодатной почвой для появления самозванца, кипучая деятельность которого, как оказалось, имела далеко идущие последствия.
Лжедмитрий объявился в пределах Речи Посполитой в 1602— 1603 годах. Им немедленно заинтересовался Посольский приказ. Не позднее августа 1603 г. Борис обратился к первому покровителю самозванца князю Острожскому с требованием выдать «вора». Однако было поздно: «вор» уже переселился в имение Адама Вишневецкого.
Неверно, будто Годунов назвал самозванца первым попавшимся именем. Его разоблачению предшествовало самое тщательное расследование, после которого в Москве объявили, что имя царевича принял беглый чернец Чудова монастыря Гришка, в миру Юрий Отрепьев.
Можно не сомневаться, что если бы не боярский заговор, Дмитрий, горячо любимый и почитаемый своими подданными, царствовал бы долго и счастливо. Но вышло совсем по-другому. Одной своей смертью восьмилетний мальчик круто изменил весь ход русской истории, прекратив к тому же существование древнейшей царской династии.
Сегодня это кажется невероятным, однако никаких иных доказательств не существует: Лжедмитрий I с его довольно сомнительной «легендой» был чрезвычайно популярен. Более того, своим появлением он, как уже говорилось, не только породил целую плеяду самозванцев, но и сделал все для закрепления величайшей народной утопии.
Хроника его деяний и претензий в начале пути похожа на волшебную сказку. «Чудом спасшийся царевич Дмитрий» во главе небольшого отряда польских шляхтичей перешел Днепр и направился к Москве, чтобы наказать злодея Годунова, овладевшего короной его предков. А тем временем в столичных храмах диаконы проклинали Гришку Отрепьева, злостного еретика, вора и расстригу. Но что за дело было «царевичу» до Отрепьева? Крепости сдавались ему без боя, народ встречал его как избавителя и свято верил в чудесное спасение.
Пожалуй, во всей российской истории не было случая, чтобы власти было оказано такое безоговорочное доверие. Объяснять это лишь неудачами царя Бориса было бы неверно, поскольку они преследовали большинство российских правителей. Великий голод, смятение и пожары, предшествовавшие появлению царевича, — явления для страны вполне привычные. Настоящую популярность самозванцу принесла излюбленная русская сказка об Иване Царевиче. У Достоевского в «Бесах» главный бес Петруша Верховенский подговаривает Ставрогина: «Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам... Ну-с, тут-то мы его и пустим — Ивана Царевича. Скажем, что он скрывается. Знаете ли вы, что значит это словцо: «Он скрывается»? Но он явится, новая сила, да еще какая неслыханная».
Действительно, сложно придумать более тонкий политический ход в борьбе за власть в России. Царевич, обиженный лихими боярами, наследник державных традиций грозного отца, но при этом сам воплощенное милосердие — именно этот образ пленил воображение широких масс. Конечно, любой здравомыслящий человек того времени прекрасно понимал, что это всего лишь грандиозная авантюра. Однако с народным мнением приходилось считаться, лучшие люди того поколения просто вынуждены были признать в царевиче истинного Рюриковича.
