Но особенно сильно Панюков ненавидел сверхсрочников, гонял их до седьмого пота, наказывал по любому поводу, казалось, он мстил им за недавнюю принадлежность к их продажному клану. По службе, в условиях острой нехватки офицеров на Дальнем Востоке, Николай Иванович двигался быстро и лет через десять, переезжая вместе с женой Дашей и многочисленными малыми детьми, из одного таежного гарнизона в другой, он уже был подполковником. А затем служба занесла его за колючую проволоку Плацдарма, где он принял командование караульным полком и получил звание полковника.
И вот тогда, когда Остап Бендер-Задунайский был молодым солдатом и проходил курс молодого бойца, ему и пришлось постричь командира полка полковника Панюкова. А получилось это неожиданно и само собой…
Как-то рано утром построили сержанты молодых солдат на развод. Перед строем, гарцуя по полу казармы лаковыми офицерскими сапогами, резвился старшина роты Джелиев.
– Ну что, бойцы-герои, соскучились за плацом? Ничего, сейчас разомнетесь на строевой подготовке, а потом марш-бросок километров на десять. Не волнуйтесь, скучать не будете! – старшина сделал боксерское движение руками перед носом Остапа. – Кстати, герои, кто знаком с парикмахерским делом? Шаг вперед! – скомандовал старшина.
Остап насторожился: – Вот она, возможность пристроится в теплом местечке, стричь салаг, забыть о плаце, стрельбище, всяких там бросках и прочих не очень приятных занятиях. – Я, рядовой Бендер-Задунайский, – шагнул вперед Остап.
– Умеешь стричь? – строго спросил старшина.
– Так точно, товарищ старшина, – два года парикмахером работал! – лихо отрапортовал Остап. – В Махачкале.
– Следуй за мной, солдат! – старшина направился к каптерке.
Остап шел за старшиной и недоумевал:
– Как это он придумал два года парикмахерской работы, да еще в Махачкале? Видимо, очень не хотелось маршировать по плацу, рыть окопы и бегать с пулеметом по полигону. Утром ребята говорили, что старшина Джелиев родом из Махачкалы, вот и вырвалась у него эта Махачкала…
Джелиев открыл дверь каптерки и доложил кому-то:
– Товарищ полковник, вот – опытный парикмахер, мой земляк из Махачкалы!
Остап шагнул вперед и похолодел: на табуретке, посередине каптерки сидел командир полка полковник Панюков, по прозвищу Полкан. Его-то, по всей вероятности, и нужно было стричь. Полкан доброжелательно посмотрел на солдата, зевнул во весь рот и сказал:
– Вот, сынок, зарос в отпуске, как папуас, – постриги, да и побрей, заодно.
Старшина достал из тумбочки большую деревянную шкатулку и протянул парикмахерку: – Здесь все необходимое!
– Ну, и влип! – прошептал Остап.
Но отступать было поздно.
– Я думал, что солдат буду стричь наголо – невелика премудрость, – сокрушался горе-парикмахер. – А тут, – Полкан!
Остап живо представил, чем для него может окончиться эта легкомысленная авантюра, но виду не подал, получил у старшины парикмахерские приборы, принял бравый вид и спросил: – Как стричь, товарищ полковник?
– Сделай мне, солдат, коротенькую канадку, подбрей баки, усы поправь, – сам все знаешь, мастер. Начинай, а я пока от дохну, – Панюков зевнул и закрыл глаза.
Остап нерешительно открыл коробку, в которой, действительно, было все необходимое для бритья и стрижки: электрическая машинка для стрижки волос, несколько ножниц, расчески, пластмассовые стаканчики, тюбики с пеной, помазки, коробки с кремами, салфетки, одеколон, фен и небольшая, сияющая сталью обоюдоострая опасная бритва.
Джелиев осторожно взял бритву в руки: – Это еще мой дед с первой мировой войны привез. Трофейная, крупповской стали!
По спине Остапа пробежали мурашки, – дело в том, что брить и стричь ему раньше не доводилось. – Ничего, справлюсь! – ободрил он себя. – Не впервой выкручиваться!
Остап достал из коробки какой-то тюбик и выдавил его содержимое на помазок.
– Пена! – обрадовался он. – Начало удачное! Даст бог и дальше пронесет…
Старшина достал со стеллажа чистую простынь и укутал полковника так, что наружу торчала только усатая голова, сильно заросшая седоватыми жесткими волосами. Джелиев присел на табуретку, готовясь наблюдать за процессом стрижки своего командира.
– Товарищ старшина! – Остап многозначительно развел руками.
– Понимаю, понимаю! – поднял руки старшина, козырнул и осторожно, на цыпочках вышел из каптерки, закрыв за собой дверь.
– Нет, сначала буду стричь! – решил парикмахер, и достал из коробки ножницы и расческу. Он начал свою работу с задней части головы полковника; сначала срезал ножницами волосы на затылке, потом опустился к шее и ушам, – дело спорилось. Осторожно, чтобы не отхватить уши, обошел голову с боков, обрезал большой чуб, бакенбарды и подравнял усы.
– Зря волновался! – ободрял себя Остап. – По моему, все в порядке, у меня врожденный талант к брадобрейскому делу, – Полкан будет очень доволен; возможно, меня даже наградят внеочередным отпуском с выездом на родину! – размечтался успешный парикмахер.
