Он отступил от клиента на шаг, чтобы полюбоваться своей работой со стороны и обомлел от неожиданности. Представшее перед ним зрелище было захватывающее: по всей полковничей голове косыми уступами в разные стороны торчали клочки волос, а на некоторых участках головы волос почему-то не стало совсем, и была видна голая кожа.
– Надо подравнять электрической машинкой, – решил парикмахер.
Машинкой было работать удобнее чем ножницами и, как ему показалось, неровные участки удалось выравнять. Затем он лихо подправил баки, чуб, усы и успокоился: – Сойдет! Что ему, в кино сниматься!?
Немного смущали голые лишаи, которые образовались на затылке полковника, но они были сзади и была надежда, что Полкан их не заметит.
– Будем брить! – решил Остап и потер руки, – Оказывается, ничего страшного!
Дело пошло быстрее; парикмахер обильно вымазал мыльной пеной лицо клиента и взял в руки трофейную опасную бритву, которой еще дедушка старшины Джелиева в годы первой мировой войны брил в окопах своего ротного командира господина капитана Кантемирова.
О своем командире дедушка мог рассказывать часами и иначе, как господин капитан, его до самой своей смерти не называл, хотя капитан был зарублен большевиками в ночном бою под Конотопом еще в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году, а дедушка пережил его на девяносто лет.
Отвалившись на спинку кресла, Полкан мирно спал, улыбаясь во сне, – ему снилась его любовница, краснощекая и полногрудая хохлушка Галя, новая молодая жена начальника политотдела полковника Скрынника. Именно к встрече с Галей и готовил Николая Ивановича опытный мастер-парикмахер из Махачкалы. На запененном лице клиента разобрать что-либо было невозможно; Остап осторожно разгладил пену пальцами и нащупал усы. Начал брить с подбородка, постепенно поднимаясь к щекам и вискам, затем подбрил бакенбарды и приступил к усам. Обойдя усы бритвой со всех сторон, он взял ножницы и, примерявшись к правому, укоротил левый ус.
– Вот сейчас, кажется, усы одинаковые, – решил мастер.
Затем он достал из ящика флакон одеколона с распылителем, освежил клиента и приложил к его лицу сухое полотенце. – Полный порядок! – сказал себе брадобрей, отступил от клиента и бросил взгляд на свое произведение.
Из белой простыни выглядывало чучело: из под торчащих в разные стороны островков волос, на голове белыми лишаями проглядывалась полковничья кожа, бакенбарды были разной длины, правый ус почти совсем исчез, а левый лихо торчал вверх. Остап осторожно подрезал и левый ус – под носом у полковника остались две узкие щетки, и его лицо стало походить на морду Гитлера, каким его изображали на карикатурах в годы последней войны. Оттягивая час расплаты, парикмахер щедро обрызгал своего первого клиента лосьеном, причесалего железной расческой и, затаив дыхание, стал ждать его пробуждения. Наконец, полковник потянулся и открыл глаза.
Остап услужливо снял с него простынь и отрапортовал:
– Готово, товарищ полковник!
– Полкан блаженно улыбнулся: – Молодец, боец! Как фамилия?
– Рядовой Бендер-Задунайский!
– Старшина! – позвал Панюков. – Зеркало!
Старшина Джелиев, войдя в каптерку, потерял дар речи и, бледнея все больше и больше, смотрел на дикую физиономию своего командира.
– Что стоишь, как засватанный, старшина? Где у тебя зеркало? – гаркнул на Джелиева полковник.
Старшина с видом лунатика подошел к стеллажу, отодвинул ситцевую занавеску, достал с полки большое круглое зеркало и подал Панюкову.
Недоуменно глядя в зеркало, полковник не верил своим глазам.
– Кто это? – спросил он и почему-то, как бы ищя себя, посмотрел в зеркало с обратной стороны.
Затем глаза его страшно вылезли из орбит и он, повернувшись к горе-парикмахеру, схватил его левой рукой за шиворот, высоко поднял над полом и занес для удара правую руку.
– Все, конец! – мелькнуло в голове Остапа, и он сжал зубы, прощаясь с жизнью.
Но тут рука Полкана разжалась и мастер парикмахерского дела полетел вниз, больно ударившись задницей о бетонный пол каптерки.
– Пятнадцать суток ареста! – услышал Остап рев своего клиента. – А ты старшина, зайдешь ко мне!
Натянув фуражку на уши и прикрывая лицо рукой, полковник выбежал из казармы.
На следующий день, ранним утром арестованный рядовой Бендер-Задунайский подметал площадь перед штабом полка и думал свою горькую думу:
– Да, несправедливо с ним поступили! Ведь он же старался и, кажется, не совсем плохо получилось. Нет дороги молодым талантам! В парикмахеры его не пустили, так что придется осваивать профессию дворника.
Мимо прошагал взвод молодых солдат – это его товарищи отправлялись на полигон осваивать военные науки.
Остап взмахнул метляй: – А дворником тоже не плохо, хорошая профессия, пригодится на гражданке…
Мимо начинающего дворника прошла группа офицеров, – в наголо выбритом и лысом полковнике парикмахер не сразу узнал своего вчерашнего клиента.
Вот так Остап Бендер-Задунайский постриг командира полка полковника Панюкова.
