Караванный торговый путь, тянувшийся из Византии в Египет через Палестину, огибал крепость Тир, удерживаемую турками, несмотря на все попытки рыцарей захватить город. Продукты и оружие в него доставлялось морем. Защитники крепости сами нередко совершали дерзкие вылазки, и порою доходили даже до Акры и Сидона. Их мужество и храбрость вызывали невольное уважение, а Ималь-паша, правитель Тира, нарекся в мусульманском мире званием «Защитника правоверных». Держать Тир в постоянной осаде было бесполезным делом, и Бодуэн I давно отвел войско, оставив лишь сторожевые посты и подготавливая силы для нового мощного удара по его крепостным стенам. К июню 1112 года его коннетабль и военный министр граф Танкред обещал ему взять неприступную крепость. Если бы не отсутствие хорошего флота, то блокада с моря давно бы ускорила падение Тира.
Гуго де Пейн с Раймондом и слугами, миновав сторожевые посты (опять помогли пропуска, подписанные могущественным графом), въехали в нейтральную зону, представлявшую собой где каменистые пустоши, где дикие лесные заросли, а где — давно не убираемые огромные поля пшеницы. Чтобы проследовать за своими подопечными, Христофулосу пришлось свернуть с дороги раньше, и проплутать в этих зарослях и полях не один час, прежде чем он наткнулся на их след.
Оставив слуг, Жана и Пьера, возле лошадей, Гуго де Пейн и Раймонд осторожно пробирались вперед, стараясь не наступить на стелящиеся по земле еловые лапы. Оруженосец только что закончил рассказывать о том, как несколько дней назад его вызывали в королевскую канцелярию и недвусмысленно предложили сообщать им интересующие их сведения.
— Я обещал подумать, — хитро улыбнулся Раймонд.
— И правильно сделал, — тихо произнес Гуго. — Когда вернемся назад — соглашайся. Не то они обратятся к кому-нибудь из слуг, и — кто знает?..
Разведкой Бодуэна I руководил немецкий барон Гюнтер Глобшток, страдающий подагрой, и потому прихрамывающий. Каждый прибывающий в Иерусалим человек обязательно вызывал у него подозрение. Дело в том, что несмотря на войну с сельджуками, египтянами и другими, торговля с богатыми городами Востока не прекращалась ни на один день, и караваны товаров тянулись из Александрии, Каира, Дамаска, Мосула, Смирны, Трапезунда, — отовсюду, а вместе с ними проникали и лазутчики. Иерусалим был буквально наводнен шпионами всех мастей и разведок. Они, как древесные черви, прогрызали свои ходы и норы в огромном дубе, часто пересекаясь, сталкиваясь и обмениваясь полученными секретами и информацией. Некоторые из них были на крючке у Глобштока, а иные просто сотрудничали с ним, ведя свою, двойную игру. Не желая тратить лишнего времени на проверку прибывших с Гуго де Пейном людей, барон решил просто подкупить кого-нибудь из оруженосцев, и выбор пал на ближайшего к мессиру человека — Раймонда, бывшего всегда рядом с ним. Глобшток считал, что купить можно любого, только одни продаются за много, а другие «… ну, за очень много.» Раймонду же он предложил сто бизантов в месяц.
Гуго сделал знак Раймонду, чтобы тот замолчал: впереди послышались голоса. Выглянув из-за ветвей, он увидел трех турок, крадучись передвигавшихся среди высоких папоротников. Мысль захватить в плен языка была соблазнительна, и он обернулся к оруженосцу.
— Только не вмешивайся, — прошептал Гуго. — Ты еще мал для таких дел.
Свое тяжелое вооружение де Пейн оставил возле лошадей, со слугами, и сейчас был налегке, держа в правой руке только меч. Бесшумно ступая, он скользнул в сторону турок, стараясь зайти к ним со спины. Передвигался он, словно вышедший на охоту ягуар, не издавая ни одного лишнего шума. Дождавшись, когда турки прошли мимо него, он легонько ткнул мечом из зарослей в спину последнего из них. Тот даже не охнул, оставшись неподвижно стоять, удерживаемый острием меча, которое вошло в сердце. Турки передвигались цепочкой, с расстоянием в пять метров, и предпоследний из них ничего не услышал. Де Пейн, осторожно положил мертвого на землю и занял его место, двигаясь за оставшимися двумя. Через несколько секунд, перекрестившись, он повторил ту же операцию с замыкающим. Уложив на землю и этого, он двинулся за единственным оставшимся в живых. Он с интересом разглядывал его бритый, напряженный затылок, когда турок предостерегающе поднял руку, замерев на месте.
— Керим, подойди сюда, — тихо произнес турок, не оборачиваясь. Гуго подошел к нему и встал рядом.
— Что случилось? — произнес он на местном наречии.
— Я слышу лошадиное ржанье.
— Тебе кажется, — усомнился де Пейн.
— Нет, точно слышу, — настойчиво повторил турок и взглянул на рыцаря. Рот его раскрылся, а глаза полезли на лоб.
— Говорю же, тебе кажется! — проговорил де Пейн и стукнул его рукояткой меча по черепу. Потом он отволок безжизненное тело к тому месту, где оставил Раймонда. Связав турку руки, он произнес:
— Когда очухается, отведешь его к лошадям. А я попробую приблизиться к крепости.
