Гуго де Пейн откинулся на спинку кресла, задумался. Потребуются значительные материальные ресурсы. Сами члены Ордена не нуждаются в роскоши, но для укрепления своего влияния в Палестине необходима не только добытая ими слава: нужен и крепкий фундамент, вроде того, на котором стоит Тампль. Нужны новые крепости, построенные на средства Ордена — эти будущие форпосты, где смогут укрыться униженные и беззащитные. Такие крепости должны быть выдвинуты еще дальше уже существующих Керака, Монреаля, Газы, Тортозы, Петры. Исследуя эти районы, де Пейн уже наметил подходящие места для закладки укрепленных сооружений. Пройдет немного времени — и там вырастут неприступные бастионы тамплиеров. Они покроют сетью не только границы Палестины, но и встанут на всех торговых караванных путях, на побережье, перекинутся на близкие стратегически важные острова, переместятся в Европу. Перед мысленным взором де Пейна проплывала картина будущего величия Ордена. Ордена, который стал неотделимой частью его жизни. Его судьбой.
Из раздумий де Пейна вывел слуга Пьер, кашлянувший у входа в покои.
— К вам посетитель, мессир! — произнес он.
— Пусть войдет.
Посторонившись, Пьер пропустил в комнату того, о ком несколько минут назад думал де Пейн — клюнийского монаха, бесстрастно и непроницаемо взглянувшего на него.
Граф Грей Норфолк, прибывший в Цезарию, застал маркиза Хуана де Сетина поправившемся, набравшимся свежих сил и энергии. Болезнь, благодаря усилиям Роже и Бизоля, была обращена в бегство.
— Слухи о вашей смерти оказались как всегда, преждевременны! — радостно воскликнул граф, обнимая маркиза. — Мы все переживали, когда получили глупейшее извещение от городского наместника Шартье.
— Думаю, он сделал это нарочно, — улыбнулся маркиз. — Как поживают наши друзья?
— Превосходно! Когда я уезжал, Зегенгейм был еще в тюрьме. Роже, Бизоль и Виченцо — также. — И граф поведал Хуану последние новости.
— Надеюсь, все обойдется, — промолвил маркиз, внимательно выслушав его. — Мне же здесь посчастливилось наткнуться в архивах Цезарии, из-за которых я чуть не простился с жизнью, на интересные вещи. Похоже на то, что мы и не догадываемся, на каком фундаменте вырос наш Тампль!
— На фундаменте бывших конюшен царя Соломона, — произнес Норфолк.
— Это лишь видимая часть. То, что скрыто под ним — бесценно! Мне кажется, я подошел вплотную к загадочным сокровищам иудейского царя.
— Все золото Соломона разграблено еще римлянами, — осторожно сказал граф, стараясь не волновать маркиза.
— Есть вещи, цена которых неизмеримо выше золота и драгоценных камней. Кому-то достались блестящие побрякушки, а кто-то может стать обладателем тайн мироздания! — возбужденно ответил Хуан. Думая, что болезнь маркиза еще не прошла до конца, и желая не волновать его, Норфолк промолвил:
— Конечно, конечно. Думаю, мы поговорим об этом, когда вернемся в Иерусалим.
— Граф! Вы недооцениваете мои слова, — возбуждаясь все больше выкрикнул маркиз де Сетина. — Я имею в виду сам Святой Грааль!
— Едва ли это возможно! — всматриваясь в его обострившееся лицо и почти безумные глаза, прошептал Норфолк.
— Да, да! — подтвердил маркиз. — Не считайте меня сумасшедшим. Здесь, в Цезарии, находится лишь часть тайных архивов, которые иудеи пытались вывезти из Иерусалима, когда к городу подошел Годфруа Буйонский. Больше половины из них была отправлена в неизвестном направлении. Я могу лишь предполагать — куда? Лангедок, Нарбонн или маленькая деревушка Ренн-Ле-Шато. Но даже то, что еще сохранилось тут, дает мне право думать, что главное все еще сокрыто в Святом Городе, в стенах или фундаменте бывшего Храма. И я найду это! Я не могу открыть вам все, чтобы не подвергать вашу жизнь опасности. Вы же знаете что со мною произошло? Моя смерть была кому-то необходима. Франсуа Шартье служит не Бодуэну I. Допустив меня в архивы Цезарии, он совершил ошибку. А потом попытался исправить ее. Я почти уверен, что сейчас эти архивы или опечатаны или скрыты в надежном месте, куда нам не добраться. Но главное — уже здесь, — и маркиз притронулся пальцами к своему лбу. — Я должен донести свою информацию до Гуго де Пейна.
— Все это настолько серьезно, что я вам верю! — взволнованно произнес граф. — Но тогда, тем более следует особенно опасаться за вашу жизнь. Если дело обстоит таким образом, то Шартье ни в коем случае не выпустит вас из города и постарается сделать все, чтобы ваши знания ушли вместе с вами в могилу. Навсегда.
— Со мной верный Корденаль и семь кабальерос, — промолвил маркиз.
— А также я и мой оруженосец Гондемар. Но силой мы все равно ничего не добьемся. Наоборот, этим мы лишь дадим повод применить к нам любые меры. Надо действовать хитростью, чтобы вывести вас из Цезарии.
Маркиз легко поднялся с кресла и подошел к окну. Отодвинув тяжелую портьеру, он произнес:
