Саакадзе договаривается с Шадиманом.
За выступом балкона шелохнулся закутанный в черный плащ человек, чуть не
вскрикнул от изумления и еще плотнее прижался к колонне. Но друзья и виду не
подали, что заметили незнакомца, и продолжали беседу.
- Как думаешь, Дато, договорятся?
- Непременно. Для Георгия выгодно, неблагодарный Зураб должен
поплатиться.
- Царь его защитит.
- А Саакадзе, поддержанный Шадиманом и дружественными князьями,
постарается так обезвредить Зураба, что никакой царь его не спасет.
- Постой, мне показалось, что-то зашуршало.
- Может, летучая мышь раньше срока проснулась, а то кому еще здесь?
- Ты хорошо, Дато, спрятал свиток Шадимана?
- Еще как хорошо! Ни один черт не догадается.
- И зачем только Георгий притащил сюда послание Барата?
- Как зачем?! Хочет вынудить князя Шадимана не клясться на вине и сабле,
а еще одной печатью Марабды скрепить на этом свитке обещание лишить Зураба
Ананури.
- Почему же Георгий сразу не взял с собою свиток в покои Шадимана?
- И об этом совещались. В случае, если не договорятся и печать не
понадобится, свиток, как доказательство, в руках Георгия остается. Да и долго ли
вынуть свиток из-под мутаки? Георгий нарочно в покоях Андукапара расположился.
Туда из-за боязни нечистого никто не заглядывает. Ну, наш Димитрий не очень
боится не только тени, а и живого Андукапара. Поэтому у дверей Шадимана он ждет,
когда Георгию свиток понадобится.
- А я-то, чудак, думал, на что ему помощь Эрасти? Правда, разве кто-
нибудь осмелится приблизиться, когда Димитрий на страже? Ты другое скажи, Дато,
успеем мы завтра в серную баню?
- В духан "Золотой верблюд" тоже успеем. В Носте выедем не раньше
полудня.
За колонной вновь послышалось шуршание. Чья-то тень промелькнула и
исчезла за мраморным крылатым конем, но и это не помешало беседе друзей,
напротив - она стала еще оживленней...
Оживилась беседа и возле лимонного дерева.
- ...Из всего ценного, что ты предложил, дорогой Шадиман, мне дорог меч
полководца, ибо им я защищаю Картли. Но, думаешь, шах Аббас согласится? Не
опасно ли тебе так открыто проявлять ко мне благосклонность? Не стремится ли по-
прежнему "лев Ирана" получить голову "барса" на пике?
- Думал и об этом... Но от желания до достижения много аршин... Как
только Симон воцарится, Иса-хан, собрав дань и наказав непокорных, уйдет, волю
шаха Аббаса буду выполнять я. Обложу как следует город и деревни - что поделаешь
- и пошлю большую дань, чем назначил шах. А об остальном не беспокойся. На время
у Вардана с близкими азнаурами будешь.
- Выходит, мой Шадиман, персы будут народ мой грабить, а я, как ящерица,
притаюсь в расщелине гор?
- Увы, что иначе сможешь предпринять, дорогой Георгий? И ящерицей иногда
полезно прикинуться. Сила на стороне красноголовых: два года воюем - мы
истощаемся, а они тучнеют.
- Ты не прав, красноголовые тоже истощаются, иначе в Гандже не дожидались
бы весны. Два года гоним их, и пусть еще два года разбойничают, не взять им
Картли.
Шадиман загадочно усмехнулся и придал голосу большую задушевность.
- Откровенно, Георгий, скажи: на что тебе Теймураз?
- Теймураз мне не нужен, но и Симон не греет сердце.
- А ты полагаешь, я всю жизнь о подобном царе для Картли мечтал? Сейчас в
Одноусом спасение, и ты должен помочь: сними с крайних рубежей войска, пусть
свободно войдут Иса-хан и Хосро-мирза. На царство Симона, ставленника шаха,
покушаться не будут. Подумай, какая удача, Картли спасется!
- А Кахети? Разве там не грузины живут?
- В Кахети будет царствовать Хосро-мирза.
- Будет, раз шах соизволил отпустить Хосро, но Теймураза не так легко
изгнать, - уйдет на год, напишет новые шаири и снова вернется... И потом,
сколько трудов положено - и опять два царства?!
- Вот ты предлагал три царства соединить, но, как видишь, нельзя
соединить несоединимое. Как собаки, грызлись кахетинцы с картлийцами, что
полезного в этом?
- Грызлись, ибо ловчие науськивали. Разумный царь сумеет соединить
несоединимое.
- А кого ты считаешь разумным? - торопливо спросил Шадиман.
- Тебя.
- Значит, согласен на Симона?
- На Симона да, на Иса-хана нет, и Хосро здесь лишний. Если, правда, ты с
персами договорился, мое такое последнее слово: пусть поворачивают спины и
уходят в Иран. Симона мы сами водворим в Метехи, сами изгоним Теймураза и снова
сольем оба царства под одним скипетром. Кто будет сильнее нас?
- Невозможного желаешь, Георгий. На безрассудство не пойдет Иса-хан, он
обязан войти в Картли и выполнить волю шаха. И Хосро добровольно и шагу обратно
в сторону Ирана не сделает. Сам сказал: к Кахети рвется.
- Значит, сначала разорят Картли, потом превратят Кахети в обломки, потом
швырнут, как милость, Симону испепеленную и ограбленную Картли, а Хосро -
окровавленную Кахети?
- Я с Иса-ханом договорился, не собирается уродовать царство Симона.
- Не верь, шах со мной тоже договорился, будто Грузия для него - "как сын
от любимой жены". А по чьей вине хлынули кровавые ливни? Вот ты меня милостями
собираешься осыпать. Шах большим одаривал... Радуюсь, ты меня не совсем знаешь.
- Значит, если не Симона, кого после победы собираешься венчать на два
царства? Ведь Теймураза изгонишь?
