было для него равноценно потере трона. Превосходство азнауров в действии
холодным оружием необходимо было покрыть численным превосходством, и Хосро решил
не жалеть ни сотни, ни тысячи тысяч. Он вводил в бой новые и новые войска.
Покусывая губы, наблюдал он, как густые ряды сарбазов, подбодрявших себя
фанатичными выкриками "алла!", сшибались грудь с грудью с азнаурскими
дружинниками и тут же катастрофически редели... Видя тщетность своих усилий,
Хосро-мирза вызвал добровольца из ханов, дабы пленить Саакадзе. Таким охотником
пожелал стать Шабанда.
С диким гиканьем вынеслись казахи за своим ханом на край долины. Припав к
гривам, мчались они на своих низкорослых лошадях, словно не касались земли.
Впереди, осатанело кружа саблю над головой, летел Шабанда.
Сотня Автандила в развевающихся золотистых плащах неотступно следовала за
Моурави.
Когда казахи поравнялись с незаметной лощиной, из засады с оглушительным
"ваша!" вырвалась вторая ностевская дружина и пустила в ход шашки. Димитрий,
разгадавший намерение Шабанды пленить Саакадзе, впал в такую ярость, что один
вид его невольно повергал в страх. На полном скаку он выбил из руки хана кривой
клинок и изрубил неудачливого мстителя.
Мстя за хана, исступленно рубились казахи с ностевцами. А на другом краю
долины Квливидзе уже скручивал руки ширванскому хану, пойманному им на аркан.
Ширванцы в панике бежали, вселяя ужас в ряды сарбазов второй линии.
За исфаханцами Хосро-мирза бросил в бой мазандеранцев. На каждый
картлийский клинок приходилось пять-шесть персидских. Продолжать сражаться на
открытой долине - уже не хватало войска. Саакадзе отдал приказ: не прекращая
обстрела, отходить за гряду лесистых холмов.
Хотя азнауры и наносили огромный урон врагу, но Дато не заблуждался: в
конечном счете намного превосходящие силы иранцев если не принесут им победу, то
обеспечат прорыв к Тбилиси, пусть даже ценою гибели половины войска. А дальше
что?
И тут Дато припомнил намек Юрия Хворостинина. Пусть же летит важная весть
из Картли в Терки. Но кого снарядить гонцом? Какая удача! Хорешани, особенно
тревожась за Дато в предстоящем бою, приставила к нему, кроме Гиви, старого
Омара - того самого Омара, который некогда отвозил на Ломта-гору письмо от
Хорешани царю Луарсабу и хотел пробраться в Терки, ибо давно дал обет пожить в
русийской стране, дабы "очиститься от мусульманского поганства..."
Выслушав Дато, несказанно обрадованный Омар поклялся и на этот раз, что
достигнет Терков, вручит послание боярину Хворостинину и по-русийски и по-
татарски перескажет слова благородного азнаура из достославной "Дружины барсов".
"Кажется, я подоспел вовремя!" - вскрикнул Дато, видя, как снопы огненных
стрел врезались в цепь иранцев, застилая дымом скаты.
Исступленные сарбазы продолжали взбираться по отрогу вверх. Издали
раздались волнующе-тревожные звуки зурны, и, грозно потрясая копьями, шашками,
кинжалами, высыпало ополчение Ничбисского леса.
Клич Моурави удесятерил силы ополченцев Средней Картли. "Моурави зовет!"
- как искры на кизиловые палочки, упали пламенные слова призыва. "Моурави
зовет!" - подхватили ксанцы, всколыхнув эриставство... Вооруженный народ,
распаляемый неукротимой ненавистью, с новой силой обрушился на кизилбашей.
- Георгий Саакадзе неодолим! - воскликнул Хосро-мирза. - Если бы шах
Аббас не наградил его высшим званием Непобедимый, это бы сделал я!..
Через три дня Хосро-мирза дорогой смерти пробился к мухранским полям. Он
отказался от намерения одним ударом захватить Гори и, оставив сильный заслон в
Самухрано, окружил Гульшари тройным кольцом охраны, повернул к Тбилиси и понесся
вскачь. Если заслон и будет перебит, то, иншаллах, не раньше, чем ворота Тбилиси
закроются за въехавшим в город Хосро и его свитой.
Ксанское сражение Хосро-мирза представил Иса-хану как внушительную
победу, ибо попытка Саакадзе отбить Тбилиси потерпела неудачу. Благодаря ему,
Хосро, горцы разъединены с Моурави, иначе неизвестно, какой бы опасный оборот
приняла война с азнауром. Сейчас "барс" обескровлен, и сомнительно, чтобы у него
хватило пыла для наступательных действий. Укрепив линию Тбилиси - Мцхета, можно
будет осадить и Гори. Под воздействием побед меча "льва Ирана" картлийские
князья покорно перешли к царю Симону. Кто остался с Саакадзе? Эристави Ксанские
и Мухран-батони, но и им для защиты фамильных владений едва ли хватит
собственных дружин. На их помощь Саакадзе рассчитывать не приходится. Отпал от
него и арагвский владетель Зураб - как медведь в берлоге, засел в Ананури. Велик
шах Аббас! Что касается огромной массы убитых сарбазов, то на войне - как на
пиру: чем больше красного вина, тем больше под столом сраженных. И еще: разве
сарбазы, закончив временную земную жизнь в битве с неверными, не проложили себе
путь в рай Мохаммета? А там не гурии ли в прозрачных шальвари их ждут? И что
стоят тысячи песчинок, когда добывается жемчужина? Иса-хан поздравил царевича с
благоприятным выполнением воли шах-ин-шаха. Пусть хищник не убит, но значит ли
это, что он не ранен смертельно?
Как подобает царственному роду Багратидов, Хосро торжественно обставил
