Саакадзе пленил жену и детей владетеля! Город Лоре разграблен и разрушен.
"Сундук пошлин", наполненный золотом и серебром, тоже захвачен разбойниками.
Особенно свирепствовали оборванные ополченцы. Откуда он их столько взял?! И мой
дом дотла разграблен! На моих же коней взвалили сундуки, ковры, посуду, шелковые
одеяла. Тащили все, что под руку попадалось. Кричали: "Трофеи! Трофеи! Все
берите!" Унесли даже алый бархатный нагрудник, который я сам отнял у
шемахинского караван-баши. Подбитый ватой, этот нагрудник для большей крепости
был обит золочеными гвоздиками и предохранял не только грудь, но и затылок. Я
счел недостойным прикрывать эту часть головы и спасался скачками. О разорении
Лоре рассказал позднее, не скрывая истины, догнавший меня у ворот Тбилиси тот
самый рыжебородый лазутчик, который удостоился получить от вас пояс с тайным
запором. Да будет над тобой благожелательное небо, Хосро-мирза, окажи помощь
нам, вырви из лап "барса" семью владетеля! Ты храбр, как лев, тебе сопутствует
удача!
- Не пой соловьем! Храбрость тут ни при чем! - оборвал Хосро льстивую
речь. - Ты уверен в своем рыжем шайтане?
- Я?! Да станет мне свидетелем мой ангел, я и сейчас доверяю ему свою
жизнь! Пояс он передал мне целым.
- А не потерял ты и пояс, как и нагрудник?
- Нет, доблестный Хосро-мирза, я сохранил его, как и твое распоряжение...
Позволь продолжить о рыжем шайтане: дом его тоже чуть не растащили, и только
потому уцелел, что жена догадалась крикнуть: "Эй, рыжий сатана! Почему из ада не
вызовешь свое войско?" Тут веселый "барс" расхохотался и говорит другим:
"Оставим этот дом в покое, он достоин нашего снисхождения, а его жена, наверно,
кудиани, если нас не испугалась. Э... э!.. Красавица, передай рыжему сатане,
пусть меньше шляется около азнаурских владений, иначе остаться ему без хвоста, а
заодно и без рогов!" Бедный мой лазутчик, трясясь от страха, вынужден был
выслушать все насмешки, спрятавшись в стенной нише, а когда, слава богу, снова
настала ночь, выскользнул через собачью лазейку из Лоре и сломя голову, не
замечая Шулавери, кинулся в Тбилиси.
Сакум продолжал униженно вымаливать помощь владетелю Лоре, пострадавшему
из-за верности шах-ин-шаху.
Но не до того было Хосро-мирзе, все мрачнее становились его мысли. И
Шадиман торопился отделаться от назойливого просителя. Снова вызвав чубукчи, он
приказал проводить советника в дом азнаура Дато Кавтарадзе.
Хосро передернулся: "Бисмиллах, в дом прекрасной Хорешани! Может, там
остались ее любимые сосуды для цветов? Может, мантилья небрежно брошена на
тахту?.." И Хосро холодно оборвал:
- Дом азнаура Дато мною занят.
Шадиман хотел возразить, но, взглянув на упрямые скулы царевича
Багратида, промолчал.
- Может, светлый князь, - чубукчи низко поклонился, - проводить советника
в дом ностевца Даутбека: тоже просторный, с длинноносым драчуном занимал.
Но мысли Шадимана уже были далеко: всеми мерами надо отвлечь тбилисцев от
опасных разговоров.
А Сакум все тянул просьбу - помочь владетелю Лоре вернуть семью.
Оценив в советнике свойство породистого мула - лягаться, даже будучи
взнузданным, Хосро-мирза приказал чубукчи приготовить Сакуму одежду, коня и
марчили и посоветовал ему отдохнуть, обещая подумать о помощи...
Кто первый оповестил? Кто обронил, словно искру, слово, упавшее в самую
гущу майдана? Неизвестно. Но тотчас восторженные возгласы: "Ваша! Ваша
победителям!" громом ударили в стены Метехи.
- Всеми мерами! - кричал Шадиман.
- Где? Где рыжий сатана?! Пусть повторит весть о победе азнауров над
Лоре! - злорадно потирал руки амкар Сиуш.
И рыжего сатану хватали, тащили в духан, угощали, одаривали, заставляя
без конца излагать подробности разгрома Лоре.
Приверженцы Шадимана, Хосро и царя Симона держались отдельно, нащупывая
на поясах кинжалы. Им преувеличенно вежливо кланялись приверженцы Саакадзе,
похлопывая по кинжалам, висящим на поясах.
Внезапно глашатай огорошил майдан новостью о празднике для горожан на
аспарези. Будет джигитовка!
- Бежан, выпьем!
- Выпьем!
- Роин, выпьем!
- Выпьем!
- Будет состязание в лело, будут для женщин танцы!
- О!.. О Эсабер, выпьем! Чей праздник - того вино!
Внезапно на площадь майдана ворвалась группа с зурначами. Образовали
круг, и два марабдинца, оголенные по пояс, схватились в отчаянной борьбе.
Гогот. Шум. Подзадоривающие крики:
- Э-э! За живот хватай! Ого-го!.. Бросай, бросай Сакума!
- Хо-хо-хо!.. Владетеля тоже бросай!
- Вай ме!.. Кто внизу ляжет?
- Владетель Лоре!
- Хо-хо-хо!.. А сверху кто?
- Победитель!
Озлобленные марабдинцы предпочли исчезнуть с майдана. И тотчас снова
заиграла зурна. Какие-то гуляки, с бурдючками под мышкой, горланя и распевая
хвалу царю Симону, угощали всех красным вином.
- Пейте, люди! За царя царей!
- Эго-го!
- Ваша, ваша победителям! - хватая чаши, орали развеселившиеся
подмастерья.
- Ваша! Ваша Хосро-мирзе! - провозглашали приверженцы Метехи.
- Победа! Победа Георгию... - увидав начальника гзири, Сиуш закончил: -
...Победоносцу!
И с хохотом подхватили молодые амкары:
- Победа - победоносцу!.. О-о, Бакар, выпьем!.. Э-э, Сумбат, выпьем! Вы-
пь-е-м!
- За кого, ишачий сын, пьешь?! - заорал начальник гзири.
