каждый день в течение почти шести лет терзается муками за Тэкле, стоящей с
протянутой рукой у его тюрьмы, то, конечно, не для унизительных проступков. Царь
Луарсаб может вернуться только в Метехский замок. Это говорю вам я, Георгий
Саакадзе.
- А если ради Тэкле царь временно согласится...
- Тэкле не допустит, как не допустила его принять ради нее магометанство.
Но если бы я и ошибся, все равно невозможно. Шах не простит Картли побега
Луарсаба, ибо это вызовет насмешки над ним иноземных государств. Шах сговорится
с Турцией, пойдет на многое, отдаст даже земли, взамен полумесяц будет освещать
"льву" дорогу в Картли-Кахети.
Долго безмолвствовали. Димитрий шумно вздохнул:
- Значит, жертвуешь Тэкле?
- Во имя Картли... - Саакадзе вздрогнул: ему почудился Паата... потом
бледное лицо Тэкле. - Во имя Картли, - повторил он твердо.
- Ага мой и повелитель, осмелюсь сказать: тот, кто удостоился видеть в
эти несчастные годы царя Луарсаба, тот не может спокойно укладывать на бархатные
мутаки свою совесть... Ты не знаешь царя Луарсаба.
- Что?! - Георгий вдруг вспомнил Кватахевский монастырь. Тогда Тэкле тоже
сказала: "Ты не знаешь Луарсаба, не знаешь моего царя". Нет, он, Георгий
Саакадзе, знает царя Луарсаба, знает царей: их опора - князья. И пока не будут
разбиты княжеские твердыни, пока владетели замков не превратятся в поданных,
обязанных перед царством, князья будут владеть царем, а не царь князьями.
- И светлую, как снег на вершине, Тэкле тоже не знаешь.
- Нет, Керим, я знаю мое дитя Тэкле. Еще давно, положив доверчиво свою
головку на мое плечо, она молила: "Брат, мой большой брат, не обижай девочек,
они не виноваты".
- Тогда, о мой повелитель, скажи, есть ли на земле земля, куда бы я мог
проводить царя и царицу, ибо я, раб пророка Аали, решил спасти их...
- Я знаю и Луарсаба, мой благородный Керим, и потому помогу тебе советом.
- О мой повелитель, назови такое царство, где рады будут царю Луарсабу.
- Русия.
Дато удивленно вскинул глаза, Даутбек невольно приподнялся.
- Как ты сказал, Георгий?!
- Русия... Единственное царство, которое окажет достойный прием царю-
мученику, не побоясь гнева шаха, и поможет Луарсабу вернуть трон Картли.
Единственное царство, куда без унижения последует Луарсаб.
- Но, Георгий, еще неизвестно, внемлет ли патриарх Филарет просьбе
Феодосия.
- Эх, Дато, если и внемлет, все равно шах Аббас потребует у Русии
выдать...
- Не посмеет, Даутбек.
Керим поднялся, приложил руку ко лбу и сердцу:
- Пусть Мохаммет будет свидетелем моих слов... Я, иншаллах, буду
сопровождать царя и царицу. Мною спрятаны в доме царицы два наполненных туманами
кувшина, они помогут благополучно совершить путешествие.
Саакадзе смотрел в глаза Керима. Они полыхали тысячелетним огнем отваги
персидских витязей. "Странно, почему я думал, что Керим ростом не выше
Ростома... Гораздо выше и гибче, чем Элизбар. И умом крепок, и душой сильнее..."
- И я помогу тебе, друг, обезопасить путь... хорошо, еще в избытке
осталось драгоценностей. Я дам тебе индусское ожерелье стоимостью в пол-арбы
бирюзы...
"Барсы" наперебой предлагали свои ценности, завоеванные в долгих войнах
Востока.
- И у меня найдется подарок большой силы, - проговорил Дато, - я обеспечу
тебе дружбу воеводы Юрия Хворостинина. Как только переступишь рубеж Грузии,
Арчил-"верный глаз", сын азнаура Датико, с двадцатью ностевскими дружинниками
издали, якобы осматривая дороги по приказу Моурави, будут сопровождать вас до
самого Терека. И предупрежденный мною воевода снарядит охрану из стрельцов до
самой Московии.
- Если аллаху будет угодно...
Долго обсуждали подробности серьезного дела, а когда обсудили, Саакадзе
сказал:
- А теперь, мой Керим, поговорим о тебе... Как мог ты довериться Али-
Баиндуру? Этот хан направил тебя к Моурави выведать, сколько войск теперь в
Картли.
- О благородный ага, ты угадал.
- Как же мой умный Керим решился? Ведь, получив добытые тобой сведения о
Грузии, Баиндур выдаст тебя как моего лазутчика, ибо, несмотря на твою
осторожность, Баиндур завидует твоему умению привлекать сердца ханов и сарбазов
и, конечно, не пропустит случая прославиться перед шахом и насладиться твоими
муками на площади пыток. Прямо тебе говорю, дабы предотвратить несчастье.
- Иншаллах, собака-хан раньше меня умрет. Аллах не допустит
несправедливости! Желание всей моей жизни - всадить нож в гнилое сердце собаки -
должно быть выполнено! И еще: такой путь к встрече с ниспосланным мне небом
повелителем, духовным братом, с дорогими, как глаза Мохаммета, "барсами" и
светлыми, как покрывала ангелов, ханум Русудан, ханум Хорешани и ханум Дареджан
подсказывал мне аллах.
- Так вот, Керим: ты меня не видел, я уехал на венчание в Ананури. И
никого из "барсов" не видел, ибо Димитрий, узнав тебя на майдане, выхватил
шашку, и если бы ты не догадался забежать к знакомому люлякебабщику, был бы
изрублен в куски. Предопределенная встреча с Димитрием состоится через два дня.
И на майдане о ней будут кричать целых три дня. Потом все сведения о Картли-
Кахети ты получишь от лазутчика Баиндура, Попандопуло. Греку ты сам все
подскажешь, обещая за каждую большую новость по туману.
