совы, готовится к встрече с войском "льва Ирана". Да будет вам, ханы, известно:
ни меткостью стрел, ни рыбьими пузырями с зеленым ядом, ни пушечными ядрами, -
это Саакадзе предвидит, - а лишь только неожиданностью можно поразить коварного
шакала, возомнившего себя барсом. Мудрость святого Сефи совпадает с моими
мыслями... Придумайте, ханы, новые ходы на шахматном поле, и, иншаллах, вам не
придется созерцать зад дикого зверя, следуя за хвостом его коня.
- Ибо сказано: не засматривайся на чужой хвост, когда свой еле помещается
в шароварах.
Вслед за шахом засмеялись советники, как всегда, благодарно глядя на
Эреб-хана.
Повеселев, шах приказал впустить беков, вот уже три часа ожидающих у
порога справедливости и счастья.
Булат-бек и Рустам-бек привезли шаху Аббасу из Московии благоприятные
вести. Но лишь только мамлюки несколько отодвинули в сторону голубой ковер с
изображением "льва Ирана", угрожающе вскинувшего меч, и выразительно указали на
вызолоченную дверь, Булат-бек затрясся, как лист пальмы под порывом обжигающего
ветра пустыни, а Рустам-бек похолодел, словно провалился в прорубь северной
реки.
Они вошли в комнату "уши шаха" бесшумно, на носках, и, смутно разглядев
шаха Аббаса, сверкающего алмазами в глубине, как божество, пали на колени и
склонились в молитвенном экстазе.
Шах Аббас согнал с губ усмешку и полуопустил тяжелые веки, не упуская
беков из поля зрения.
Ханы-советники отодвинулись от тронного возвышения и, восседая на
ковровых подушках, отражали на своих лицах, как в прозрачной воде, настроение
властелина.
Выждав, шах Аббас чуть наклонил голову и доброжелательно произнес:
- Аали - покровитель - первый из первых, Аали - покровитель - последний
из последних. Булат-бек и Рустам-бек, во славу Ирана, единственного и
несокрушимого, говорите о Русии.
Булат-бек привстал и раболепно приблизился к тронному возвышению на два
шага. Он подробно рассказал о почете, оказанном посланцам шаха, о подарках, о
царе и патриархе и закончил:
- Шах-ин-шах наш! Спокойствие персиян, шах-ин-шах справедливый! Все, чего
пожелал ты достигнуть в Русии, ты достиг. Свидетельствуем об этом мы, рабы твои,
послы мудрости царя царей и прозорливости "солнца Ирана".
Шах Аббас, роняя слова, будто жемчужные зерна, медленно произнес:
- Что повелел передать мне царь Русии?
- Да исполнится все предначертанное тобой! - фанатично воскликнул Булат-
бек. - Царь Русии повелел донести до твоего алмазного уха, что следом за нами он
посылает к тебе, шах-ин-шах, послов. Они везут благоприятные грамоты и дары
дружбы.
- Пусть свершится угодное аллаху! Но как встретили царь гяуров и патриарх
неверных халат Иисуса? Говори без лишних восхвалений и сравнений.
- Велик шах Аббас! Полинялый халат Иисуса встречен царем Русии как
вестник святого неба. Но патриарх Филарет - хитрый жрец церкови. Дабы доказать
русийцам, что ты облагодетельствовал церковь Христа, возвратив ему халат, в
котором Христос мученически прощался с земным миром, патриарх смело подверг
святыню испытанию чудом.
Шах бесстрастно взирал на беков. И так же бесстрастно взирали на них
советники-ханы.
Рустам-бек приложил руки к груди, затянутой в парчу, и, призвав на помощь
"святое кольцо", продолжил:
- Шах-ин-шах, да живешь ты вечно! Нам неизвестно, почему гяуры решили
дважды четыре раза открыто испытать святыню чудом, но святыня испытана, и чудо
совершилось. Теперь Иран и Русия друг для друга - как лев для льва.
Ханы незаметно переглянулись. Караджугай погладил сизый шрам, а Эреб-хан
так глубоко вздохнул, словно с наслаждением проглотил глоток сладчайшего вина.
Шах приподнял левую бровь, и Рустам-беку почудилось, что шах засмеялся.
Между тем ничто не нарушало торжественную тишину комнаты, которая граничила с
царствами Запада и Востока.
- Поясни, - сказал шах Булат-беку, - что значит испытание чудом и как
проводилось оно умным патриархом.
- Город-царь Москву, как пояс, украшает улица, зовут гяуры ее Тверью. Там
есть дом, где гяуры бога делают, и там, в богадельне, в русийского человека
Тараса, сына Филаретова, огонь вселился, как шайтан. На двадцатый день великого
поста русийцев привезли священники халат Иисуса в богадельню и шайтана из Тараса
святым халатом выбили, как палкой пыль из ковра.
- Велик аллах! - благодарно вскинул шах Аббас искрящиеся хитростью глаза
к голубым арабескам потолка. - Он на благо Ирана наделил халат Иисуса неземной
силой... А ты, Рустам-бек, не разведал о других случаях чуда? Ибо там, где одно,
- есть и два.
- Разведал, шах-ин-шах, - угодливо изогнулся Рустам-бек. - В Русии шайтан
в медвежьей шкуре мед ворует. На их майдане женщина Марина вместо меда смолу
продавала. Шайтан не знал и выкрал, а когда попробовал, то от отвращения взвыл и
из шкуры выпал. В отместку послал шайтан на женщину Марину болезнь цвета смолы.
Падала она, глаза закатывала и ногами била, целясь лягнуть шайтана, и брызгала
ядовитой слюной. Принесли к ней священники халат Иисуса и начали битву. Шайтан
ночью приходил, грозил Марине, рычал, копытами стучал. Но, бисмиллах, там, где
одно, - есть и два. Выбил халат Иисуса из Марины шайтана, как семена из сухой
