- Я преподал послу науку дипломатии. И еще: государственному мужу
никогда не следует терять терпение. Так вот,
придется отложить поединок - скажем, на час, - ибо впереди серьезный разговор,
который должен быть начат и закончен.
Осторожно отодвинув фаянсовую вазу, на белой глине которой под
прозрачной свинцовой глазурью чернел
графский герб, Саакадзе оперся обеими руками на полированную тумбу.
- Так вот, посол, сундук - это мелочь, но я обещал вернуть его купцу,
дабы он смог выехать на родину не совсем
обнищавшим по воле посла, иезуита Клода и...
- Не сочтите за труд объяснить, кто донес вам о каком-то мифическом
сундуке?
- Арсана.
- Кто?! - Сези несколько секунд оторопело смотрел на Саакадзе, потом
звучно расхохотался. - Восхитительно! А я
слышал, что ее утопили. Мой бог! Такую красавицу!
- Она воскресла. Посол может не огорчаться.
- Вот как?! - Какие-то желтые круги поплыли перед глазами графа. "Но...
осторожней! Только самообладание
спасет". - Значит, воскресла?
- И после нежданного вторичного крещения еще больше похорошела. Я хотел
сказать рассвирепела. Она готова,
положа руку на евангелие, назвать своих крестных отцов, которые ее трудами
прибрали к своим рукам не только все
богатство Эракле Афендули, но и ее личные драгоценности, содранные с ее
прекрасных плеч и рук вместе с одеждой.
Де Сези почувствовал себя в центре белого круга и вспомнил о планете
Сатурн, которую считал своей
путеводительницей. "Спокойствие, граф! - он силился овладеть собою. -
Спокойствие! В этом твое спасение". И он с
нарочитой беспечностью вынул из фаянсовой вазы цветок и, поднеся его к носу,
насмешливо произнес:
- Если это дитя каким-то чудом спаслось, я должен лично принести мои
поздравления.
- Она тоже на этом настаивает и ставит условием, чтобы присутствовали
патриарх Кирилл, Фома Кантакузин и
Осман-паша.
Теперь де Сези почувствовал себя в центре красного круга. Сфера иной
планеты напоминала о войне: "Осторожнее,
граф! Постарайтесь отступить от Марса".
- И вы всерьез полагаете, что клеветнице больше поверят, чем моему
слову?
- Посол прав, без доказательств не поверят.
- А какие доказательства у этого "ангела"? Я был с нею безупречно
любезен, и только.
- Обманутая оказалась хитрее, чем предполагали некоторые. - Саакадзе
провел пальцем по колечкам усов. - Она в
кожаном поясе, надетом прямо на тело, хранила письмо, в котором посол де Сези
просил одну знатную госпожу оказать
гостеприимство юной гречанке. Там же оказался дар щедрого посла франков:
медальон, - так, кажется, называется вещица в
виде раскрывающегося сердца с изображением посла и надписью: "Прекрасной Арсане
Афендули от восхищенного ею
графа де Сези". Арабские цифры отметили внутри золотого сердца год и день
восторга высокочтимого посла.
Де Сези, чтобы скрыть замешательство, охватившее его, подбросил в
курильницу ароматические травы и
постарался окутаться дымом. Он вспомнил день, когда Арсана потребовала именно
эти доказательства. Он уступил, зная,
что... концы в воду. Выплыла ли она сама, или только пояс нашли? Де Сези хотел
спросить об этом, но язык его словно
прилип к гортани.
Саакадзе насмешливо следил за струями фиолетового дыма.
- Опрометчивые поступки не похожи на дым курильницы, они оставляют
след. Разве не мог за графа написать
слуга? Боно? Посол может писать даже о том, что настал час, когда одно
государство может ограбить другое, но грабителю
опасно доверяться медальону. - Заметив нервное движение руки де Сези, Моурави
услужливо подал ему шпагу и
хладнокровно продолжал: - Так вот, говорить все можно, особенно красивым
женщинам, но писать опасно.
- Сколько?
- Все!
- Все! Все! - теряя самообладание, взревел де Сези. - И Серого монаха?
И кардинала Ришелье?
- Нет, они мне ни к чему. А вот послу нужны сдержанность и улыбка, а не
НИЧЕГО на птичьем молоке.
- Вы... Вы надеетесь играть со мною, как с голубком коршун?
- Вернее, как барс с лисицей.
- Сколько? - прохрипел де Сези. - Сколько?!
- За что?
- За письмо и медальон?
- Жизнь Эракле Афендули неприкосновенна.
- Согласен!
- Не верю!
- Отлично! Что в залог? Сундук?
- Э-э, посол так дешево ценит бесценную жизнь Эракле?
- Но, мой бог! Я уже расплатился с вами, и довольно щедро! Вы раньше
срока узнали о тайном решении Дивана.
- Я тоже умею расплачиваться щедро, потому продолжаю разговор с послом,
а не... скажем, с Фомой
Кантакузином. Сундук должен быть прислан ко мне с Клодом Жерменом, а также все
драгоценности, что были на Арсане, -
"дитя" этого требует и не отступит ни на шаг. Кстати, иезуит погостит у меня,
пока Эракле не покинет Турцию. Но если...
- У вас, монсеньер, хороший аппетит. А куда так спешит богач? На Кипр,
к веселому завтраку?
- На скучный пост в свое последнее поместье. Благодаря бесстыдным
грабителям он больше не богач. - Саакадзе
пристально следил за обрадованным де Сези. - И еще в залог ожерелье ханым-везир
Фатимы на... скажем, три пятницы...
потом...
- Вы его вернете мне вместе с письмом?
- Почему я? Эракле Афендули оставляет верного человека для охраны
разрушенного Белого дворца. Ведь послу
известно, как он ценит руины. И хотя они не древние, все же немало ему стоили.
