благо родины не укрепился на троне? Неразумно действовал, сын мой.
Саакадзе вспомнил совет горцев, их настроение и удивление и вздохнул:
- Святой отец, ты не знаешь мою страну, там крепки старые устои. Не
простил бы мне народ захвата трона
Багратиони. Все мои помыслы - о расцвете моего отечества. А какой возможен
расцвет без участия народа? И потом...
должен признаться... да, святой отец, не тяготеет мое сердце к трону. Царь - это
узник высшего княжества, он должен
подчиняться владетелям... - Саакадзе хотел добавить: "И церкови", но вовремя
спохватился, - и Высшему совету. А я люблю
простор, люблю звенеть мечом и слушать звон аршина, гирь, люблю стук копыт
коней, несущих воинов на правую битву за
народ, люблю стук молотков, выковывающих оружие для защитников родины, и люблю
перезвон колокольчиков на шеях
караванных верблюдов. И еще люблю, святой отец, большую беседу с послами,
зодчими, воздвигающими крепости и...
здания, радующие глаз. Люблю неторопливую беседу с народом, сидящим на бревнах у
реки, перебирающей кругляки... И
ты, патриарх вселенский, не одними церковными делами занят. И тебе слишком тесен
мир церквей. И тебя радует не только
перезвон колоколов.
- Не грешен, сын мой, занят я одними делами церкови. И на благо, ради
укрепления ее мощи и власти, ради
обогащения дома божьего, не отрываю мысли свои от дел царств... Вот в
Константинополе нет постоянного посла Русии - и
незачем: Филарет всегда прислушивается к моим советам и грамоты мои ценит. Я
правлю здесь посольские дела. Мне все
ведомо не только о турецком царстве, - это было бы мелко для широких рек моих
деяний, но и о многих странах Старого
Света.
Наверное, тебе сказали, что я здесь на страже интересов короля шведов
Густава-Адольфа, в переписке со многими
и помогаю тайным планам против господом отвергнутых Габсбургов. Папа Римский
знает это, и все иезуиты бешено
ненавидят меня, стремясь очернить. Видишь ли, сын мой, совсем недавно устроил я
тайную встречу послов Голландии и
Венеции с Режап-пашой и другими влиятельными пашами, помогаю Венгрии против
деспотизма турок, помогаю тем, кто
стал против Габсбургов, алчущих захватить многие государства для возвышения и
обогащения своей фамилии. Не забываю
я и божьи дела. Ты сам знаешь: выкупаю по желанию патриарха Филарета русийских
людей из турецкого рабства...
Посылаю ценные грамоты Филарету о делах иных держав, о делах Турции. И знаю -
Русия ценит мои скромные деяния,
ценят и другие... Не для хвастовства говорю тебе, сын мой, а для поучения:
государственный муж да держит в своей длани
дела своих и чужих стран...
- Я внимаю тебе, святой отец, восхищенно. Тот патриарх вселенский, кто
печалится о делах, переживающих нас...
Но до меня дошло, что твоим врагам удалось дважды оклеветать тебя и ты много
страдал...
- Христос терпел и нам велел. Оклеветали меня габсбургские дипломаты,
иезуиты и Коллегия пропаганды веры.
Эти еретики преследуют меня с волчьей ненавистью, доносят султану, обвиняя в
измене Турции, указывают на мое
покровительство запорожцам. И то верно, не раз выкупал их из страшного турецкого
рабства... На то была тайная просьба
Русии. Наконец, император Габсбург и папа Римский определили большие суммы, и
врагам моим, совместно с де Сези,
удалось подкупить влиятельных пашей. За срок с тысяча шестьсот двадцать первого
года им посчастливилось уже дважды
свергнуть меня с патриаршего престола. Они пытались пленить меня и увезти в Рим.
Но все всуе: голландский посол тоже
не жалел золота и неизменно добивался восстановления меня на патриаршем
престоле. Перетолковывают иезуиты
книгоописания мои, обвиняя в отступничестве, - думаю, вновь попытаются
свергнуть, но не устрашаюсь, безмерно нужен я
странам истинной веры, борющимся с Габсбургами, и всегда они за большие деньги
будут восстанавливать меня.
- Если бы мой голос звучал здесь подобно боевой трубе, а не флейте, я
бы боролся за тебя, ибо небо скупо на
великих людей!..
- Сын мой, разве не ведомо тебе, что османам не сила, не разум нужны, а
золото? Для меня оно всегда найдется...
Жди спокойно. Я скоро устрою тебе встречу с султаном. Может, еще есть просьба?
- Ты угадал, святой отец: необходимо переправить в Батуми князей Картли
и семейство их, - ты знаешь,
родственников Эракле Афендули. Боюсь, без твоей помощи ограбят их, хорошо еще,
если не убьют... До меня дошло, что за
ними следят разбойники Хозрев-паши, потому и поселились они в твоих владениях.
- И это для нас не трудно. Фома Кантакузин достанет у Режап-паши
охранную грамоту, и греческая фелюга
отплывет с нашей стражей. От Хозрева одного спасения нет, да покарает бог это
исчадие ада вместе с де Сези!..
- Хотел спросить тебя, святой отец, почему король франков такого посла
здесь держит?
- Король ни при чем. Кардинал Ришелье не сразу обратил свой взор на
Восток, теперь он привязал к послу ниточку,
выдернутую из красной мантии.
- Для чего?
- Чтобы удобнее было дергать, согласуя движения куклы со своим тайным
планом. По промыслу божьему наступил
поворот в политике де Сези, - красная ниточка крепко зажата в руке кардинала,
повернулся посол против Габсбургов.
