Главный советник короля Швеции Густава-Адольфа - Руссель, гугенот, родом из
Седана, - как только прибыл в
Константинополь, сразу со мною вступил в тесную политическую дружбу... С
представителями Голландии и Венеции он
также вошел в союз, но к послу франков был неизменно холоден, и де Сези ни
хитростью, ни угрозами ничего не удавалось
выведать о целях его прибытия. Сейчас Руссель пьет кофе во дворце франкского
графа.
- Сколь ты сведущ, святой отец! Восхищаюсь все больше тобой и горжусь,
ибо умом своим прославляешь
греческую веру! Мою веру! Ты словно полководец божьего войска.
- Не сподобил господь бог наш видеть тихую жизнь. После покорения
Византии турки для нас - волки. А кто
лицезрел спокойствие в стане, окруженном волками?
- Грузия тоже в кольце хищников. Сколько может, народ истребляет их.
Да, святой отец, волки свирепствуют,
народ страдает, а католикос занят мелкими делами, потворствует князьям,
себялюбцам, угнетателям! Кто же шире мыслит,
большего хочет для отечества, того стараются спихнуть в волчье логово.
- Размышлял я о тебе, сын мой. Выполни данное султану обещание. Увы,
господь послал нам турок в наказание за
грехи наши!.. Вернешься, я помогу тебе. Урезоню католикоса. С тобою преподобного
архимандрита Филофея с братиею
пошлю, - он в Московию к пресвятейшему патриарху Филарету хаживал...
И с грузинами-единоверцами связь крепкую, церковную, вознамерился я
укрепить... Слышал, вольности
духовенство ваше много себе дозволяет. Неблагочестиво! Сатане на утеху!
Видя, что разговор перешел на "любимую" им тему, Георгий поднялся,
вынул из шелкового платка сапфировую
звезду, осыпанную жемчугом, и преподнес патриарху. Потом достал кисеты, где
хранилась большая часть монет, изъятых
"барсами" у иезуита Клода Жермена (остальные решили раздать бедным, чем сильно
обрадовали Папуна):
- Возьми, святой отец, на божьи дела. Да украсят они славу твою во вред
врагам.
- Аминь!..
Растроганный такой щедростью, патриарх проникновенно благословил
Саакадзе, предсказывая удачу в грядущих
битвах.
"Вот, - усмехнулся про себя Саакадзе, - пришел к церковникам с полными
кисетами, а уезжаю с пустыми, ибо и
прочей братии пришлось раздать "жалованье". Но... чем дороже заплатишь, тем
богаче останешься".
- Святой отец, говорил мне Афендули, что у тебя три глаза. Но твои и
семи иных стоят.
Кирилл Лукарис сделал знак рукой следовать за ним. Не выходя на
площадь, они спустились по подземной
мраморной лестнице, освещенной огнем матовых светильников. Гулко отдавались шаги
в переходах, погруженных в
зеленоватую полумглу. И внезапно патриарх и полководец очутились внутри церкви,
названной мусульманами Балык-лы.
Саакадзе обернулся. Стены, покрытые белой штукатуркой, отполированной
под мрамор и украшенной узорчатой
позолотой, походили на дорогой китайский фарфор. С потолка свисали огромные
хрустальные люстры, - как пояснил
Кирилл Лукарис, - присланные из Русии. Направо четыре ступеньки вели к трону
патриарха. Два деревянных цербера
возлежали у кресла, установленного под балдахином, свисающим с четырех белых,
обвитых серебряной спиралью колонок.
Налево виднелась торжественная кафедра проповедника с фигурами святых угодников
в овалах и огромным белоснежным
голубем, будто готовящимся вспорхнуть.
Патриарх пояснил, что остатки драгоценных материалов, заготовленных для
храма святой Софии, были
употреблены на украшение церкви, воздвигнутой Львом Шестым Мудрым. Благоговение,
к ней питаемое, было так велико,
что браки членов императорской фамилии совершались предпочтительно здесь, а не в
храме святой Софии. Когда Симеон,
хан болгарский, преследовал греков до самых стен Константинополя, то в Урочище
рыб он венчал сына своего, Петра, с
дочерью Романа I, Мариею. Здесь же свершилось пышное бракосочетание дочери
Иоанна Кантакузина с сыном Андроника
III.
- Потеря светской власти вызывает неудовольствие не только иереев и
иерархов, но и священных зданий, - заметил
Кирилл Лукарис не без лукавого огонька в глазах. - Великолепие императрицы Ирины
осталось, но силы, увы, нет. Вот
почему мало двух глаз для патриарха вселенского. Но у него, исполать небу, есть
и третий: греческая церковь вновь
достигнет могущества во славу отца, сына и святого духа!
Этот удивительный третий глаз привлек внимание Саакадзе. Он, стараясь
умерить тяжесть своих шагов,
приблизился к царским вратам. Над ними в кругу солнечных лучей излучал земную
энергию огромный глаз.
Продолговатый, с золотистым оттенком, он и вправду напоминал глаза Кирилла
Лукариса. Здесь был один из важнейших
узлов борьбы с османской тиранией за светскую власть. Множество дорог и троп
связывают страны. Сейчас надо было
твердо держаться извилистого пути, над которым, как путеводная звезда, мерцал
третий глаз вселенского патриарха.
Прошло пять дней, и внезапно прибыл гонец из Урочища рыб: "Все готово.
Грузины могут отплыть в Батуми..."
"Еще одно дело сделано", - с облегчением подумал Саакадзе.
На прощальной встрече Моурави долго говорил с князьями, стараясь зажечь
в их сердцах любовь к родине. А
Хорешани советовала Елене дружить только с благородными княгинями и не очень
доверять лести аристократов, умеющих
