опустила веслу подобную руку мне на
голову. О аллах, откуда у этой "газели" сила дровосека? Сжавшись, я отплыл
подальше. Внезапно она грозно выкрикнула:
"Долго мне ждать осла? Почему не молишь о любви?" Я, едва дыша, еще на аршин
отплыл. Жду. Она еще что-то кричала. Я
счел выгодным не отзываться. Вдруг храп над шкурой тигра пронесся. Слава аллаху,
уснула! Тогда я, как вор, прокрался в
селямлик, стащил со стены ковер и, завернувшись в него, погрузился в мертвый
сон.
Наутро я при свидетелях сказал: "Жена, уйди от меня!" - и отослал мулле
его дочь. Приданого не было, но все же я
к ничему прибавил подарок: коран в дорогой оправе, и шелковой лентой заложил
страницу суры: "Ангелы, исторгающие
душу". Мулла подумал - я за обман рассердился, и промолчал. Мать тоже так решила
и три месяца боялась о женитьбе даже
упоминать.
Так окончилась вторая притча о трех женах. Не будем затягивать.
Произошло это в начале полнолуния, и такое, что
я от беспокойства на десять базарных дней перестал даже записывать виденное и
слышанное мною в путешествиях.
Богатый купец, кому аллах не послал детей, хотел моего Ибрагима усыновить... Об
этом потом расскажу... Вот мать и
засуетилась, воспользовалась моей печалью и говорит: "Видишь, как плохо без
детей? Удерживать не можешь, Ибрагиму
счастье Мухаммед посылает. А ты опять один останешься. И вдобавок соседи
осуждают тебя. Молодой - и без жены
обходишься. Признав речь матери справедливой, я вновь решился на хитрость.
Поцеловав землю у ее ног, я так начал:
"Мать моя, ты, подобно алмазу, блестишь в моей жизни, и слова твои сверкают
истиной. Я согласен, но знай: я женюсь
лишь на дочери благородного ученого, у которого все низменное вызывает
отвращение". Мать понимающе взглянула на
меня и удалилась. Небо послало ей силы, и она тридцать и еще тридцать дней куда-
то уходила то одна, то с моей сестрой. Я
уже стал радоваться, что она не найдет подходящей, и я, иншаллах, сам себе по
вкусу выберу. Как раз в это время Ибрагим
проявил благородство и с негодованием отверг богатство купца. И снова в лавке
моей засияло солнце, вернув четкам блеск и
краски, а мне желание перевернуть страницу.
В один из веселых дней, не дожидаясь моего возвращения домой, мать,
задыхаясь, прибежала в лавку: "О, мое
дитя! Какая радость! Я нашла то, что ты ищешь: мюнеджим согласился отдать тебе
свою дочь... Не беспокойся, обмана не
будет, - единственная у него. Недаром Зарема дочь звездочета. О мой Халил, она
сверкает, как звезда на дневном небе, а
тело ее подобно атласу! И жар из уст ее пышет, словно она кусок солнца..." -
"Дальше не рассказывай, - взмолился я, - сам
увижу".
В доме шум, сверкали ножи, резали баранов, кур... О аллах, из-за кур
все и началось... Об этом потом расскажу.
Хоть мать и сказала: "Обмана не будет", все же потребовала, чтобы Зарему
прислали со служанкой на заре, тщательно
осмотрела невесту и заперла на замок до прихода кади.
Музыкантам сказали: "Бейте так, чтобы трещало, играйте так, чтобы
звенело!" Кажется, в Стамбуле не осталось ни
одного звездочета, который не был бы на свадебном пиру. И разговор сразу пошел
веселый: о звездах, падающих там, где
палач рубит головы, о шаловливой луне, освещающей часто то, без чего не может
быть это... Немного поспорили, кто лучше
умеет разгадывать смысл расположения звезд, одетых в золотые шаровары. Все было
как надо, но тут веселый джин счел
своевременным пощекотать... скажем, спину отца моей новой жены. Почесавшись,
звездочет принялся услаждать слух
гостей повествованием о давно всем известном. Я ради вежливости воскликнул: "О
лучший из звездочетов, пусть как
пекмэз польется твой рассказ о семи небесах!" Он снисходительно мне улыбнулся и
удостоил ответом: "Знай, мой сын, и
вы, желающие познать истину, когда Мухаммед въехал на своем коне Альбараке на
первое небо, его встретил Адам с
приветствием: "Селям алейкюм" - и попросил оказать честь райскому яблоку. Но
Мухаммед торопился.
- Постой, уважаемый мюнеджим, - проговорил первый насмешник, - Мухаммед
торопился на второе небо, а ты
куда? Почему не сказал, где Ева?
- О Еве нет разговора. Она грызла ребро.
- Грызла? Как так? - вскрикнул второй насмешник. - Тогда еще ничего не
было у Евы: ни ребра, ни... скажем,
раковины.
- О святой Омар! - впал в гнев отец моей молодой жены. - Почему нигде
не сказано, что делать с невеждами,
засоряющими уши слушателей выдумками болтунов! А теперь я продолжаю: на втором
небе Мухаммед встретил Иса.
Выслушав сына бога гяуров, Мухаммед оценил поучение о смирении, к которому и
стал мудро призывать нас, правоверных.
Предсказав Иса второе пришествие, Мухаммед направил Альбарака на третье небо, к
Юсуфу (Иосифу), потом на четвертое,
где встретил Хануха (Еноха), затем поспешил на пятое, где нашел Аарона. На
шестом небе Мухаммеда задержала
поучительная беседа с Моисеем. Узнав все о десяти заповедях, Мухаммед, вскочив
на Альбарака, вознесся на седьмое небо,
проехав под ветвями величайшего дерева туба. О правоверные, один плод туба может
накормить всех обитающих на земле.
Каждый день семь тысяч ангелов прилетают сюда петь пятьдесят молитв аллаху.
Наконец Мухаммед очутился в
