окончательно рассеяли подозрение дружинников.
- По какому делу ползете?
- По важному, батоно, - поспешил ответить Андукапар, уже успевший все
обдумать.
- Это сами видим, раз головы не жалеете!
- Может, черту сватать княгиню Гульшари?
- Хорошо, с нами князь не спустился, - засмеялся Махара, - ваш разговор
не пришелся бы ему по вкусу.
- Ты прав, монах, хорошо для князя, что не спустился, мы бы его сразу
по рогам узнали.
- Бедный князь: из-за своей щедрой княгини папаху не может носить,
башлыком обходится!
- Ох-хо-хо-хо! - разносилось эхо по ущелью.
Много усилий стоило Андукапару не выхватить спрятанную в шарвари шашку
и не расправиться с саакадзевцами, а заодно и со своими рабами, но на этот
раз он предпочел подхватить веселость и заливисто захохотал, но вдруг
недоверчиво, как бы по привычке оглянулся:
- Вам хорошо смешить ущелье, а я - старший мсахури рогатого - даже
хвостатому не пожелал бы свататься к княгине, ибо она и черта в теленка
превратит. - И дружески ударил по плечу обалдело смотревшего на него
телохранителя.
Тот понял этот знак и принялся осыпать проклятиями и насмешками темный
дом Амилахвари. Лишь один Махара недовольно пробурчал, что господина бог
послал, иначе от кого такую власть князь имеет? Если его хлеб только
нюхаешь, и то грех ругать. А по делу едут они очень важному: князь задумал с
братом посоветоваться, как дальше жить. Княгиня скучает, хочет в Тбилиси, но
устрашается гнева Моурави.
Заметив настороженность дружинников, Андукапар перебил Махара:
- Вот князь Андукапар и решил просить Мцхетского митрополита быть
посредником между ним и Моурави, потому и монаха с нами погнал: один
свалится - трое дойдут, трое убьются - один дойдет, с конями тоже так.
- Утешьте раба верующего, добрые воины, - подхватил Махара, - Христа
бога нашего евангельское слово к вам: не оставляйте на опасном пути
странника, и не оставляемы будете. А я, яко кроток есмь и смирен сердцем,
прилежно вознесу моление о жизни вашей любославной и преблаженной.
Саакадзевцы переглянулись, и их начальник спросил уже более доверчиво:
- А обратно как будете возвращаться?
- По ответу и дорога ляжет, азнаур, - польстил дружиннику Андукапар, -
если митрополит уговорит Моурави, открыто поедем, если Моурави откажет -
опять придется черта беспокоить и по его спине карабкаться к замку.
Пока шли эти разговоры, телохранители расстелили бурки, стреножили
коней и, упросив дружинников постеречь их, сами тотчас захрапели.
Подобное спокойствие окончательно рассеяло подозрение саакадзевцев, и
когда на рассвете слуги князя поднялись и уже, как свояки, расположились
вокруг котла, причмокивая и облизывая усы, начальник ободряюще проговорил,
что провожатых с ними не может послать, а бурдючок с вином даст, и если
придется им вернуться, то покажет покорным ишакам более удобную тропу для
подъема в замок.
Андукапар содрогнулся: неужели нашли уязвимое место? По возвращении
необходимо тщательно осмотреть все окрестности замка.
Вздыхая и кряхтя, он влез на коня, за ним - остальные.
Они рассыпались в благодарностях за вино и сочувствие. О, как бы им
хотелось гнать коней! Гнать так, чтобы искры летели из-под копыт. Но они
продолжали ехать неторопливым шагом, чувствуя за собой слежку. Лишь к
полудню тонкий слух Махара удостоверил, что за ними больше никто не следит.
Но даже тут они не решались ускорить рысь. Только когда ущелье наполнилось
густым мраком, свернули с пути, углубляясь в горный лес. И здесь замертво
свалились с коней, ибо ночь напролет не смыкали глаз, крепко сжимая под
чохами клинки.
Лесистые горы, заросшие овраги, клубящиеся расщелины и узкие теснины -
вот путь надменного Андукапара Амилахвари от замка Арша до замка Марабды!
Остальным князьям тоже нелегко было решиться на рискованное путешествие
к князю Шадиману. Получив свитки, пропитанные тонким ароматом благовония, с
золотыми заглавными буквами и витиеватой печатью Сабаратиано, князья и
обрадовались, и перепугались. Они устремились к Цицишвили и целый день
обсуждали - как быть? Не рано ли? Может, подождать дальнейших действий
Саакадзе? Или не следует допускать укрепления могущества "барса"? Но пока он
с князьями почтителен, обо всем советуется. Другой, будь это даже владетель,
вспомнив старое, не удостаивал бы почестями. Разумнее всего отказаться от
приглашения Шадимана и поставить в известность Саакадзе об их преданности.
Но если Шадиману удалось бежать от диких "барсов", значит, у него нашлись
сообщники среди близких Саакадзе... А что, если намек на Марабдинские ворота
означает пропуск через них войск шаха? Совесть подсказывает немедля
оповестить Саакадзе, но выгода сомнительна, а что такое совесть в крупной
игре, раз на доску взамен костей бросается будущее княжеских знамен? В конце
концов князья решили отправиться якобы на оленью охоту в Джавахети...
Остались одни Магаладзе, и хотя владетели пригрозили им, взяв слово о
