— Вон там, — сказал он, направляя ее взгляд на незаконченную фреску в восточном углу зала. — Это — Элиоэс. Сиротка-калека, которую исцелил наш Господь. Она была от рождения хромой, пока Господь не сотворил чудо.
Лорла уставилась на фреску. На сухой штукатурке была изображена фигурка девочки, одетой в лохмотья, с неестественно вывернутой ногой. Ее светлые волосы висели неаккуратными сосульками. Однако на ее лице было выражение покоя, а в глазах горел свет Небес. Ее окружал пламенно-золотой ореол, и бесплотная рука протягивала к ней прозрачные пальцы, чтобы исцелить. Она была прекрасна. Это была не просто краска и штукатурка — как и все шедевры Дараго. Когда Лорла смотрела на Элиоэс, ей казалось, что она видит Бога.
— Она похожа на меня, — заметила Лорла. — У нее светлые волосы. И она одного со мной роста. Сколько ей лет, мастер Дараго?
Дараго пожал плечами:
— Честно говоря, не знаю. Может, десять? Сколько тебе лет, маленькая Лорла Лон?
Лорле очень не хотелось лгать этому человеку, но она ответила:
— Восемь. Скоро девять. Уже через несколько дней.
— О, тогда у тебя с моим панно будет общий день рождения, — сказал Дараго. — Мне осталось до конца всего месяц или около того. Эррит хочет продемонстрировать мое творение к концу крейна.
— Крейна?
Дараго укоризненно нахмурился:
— Ты и про крейн не знаешь? Ты уверена, что тебя опекает епископ?
— Я сирота, — снова повторила Лорла, словно этим все объяснялось. — А что такое крейн?
— Священный месяц, — объяснил Дараго. — Он начнется через три дня. — Выпрямившись, он взял Лорлу за руку и повел к лесам. — Крейн — это месяц покаяния. Мы постимся и просим, чтобы Бог простил нам наши грехи. — Он бросил на Лорлу хмурый взгляд. — Ты ведь знаешь, что такое грех, правда?
Лорла кивнула:
— Это то, что плохо.
— Проступки против мира и воли Небес. Да, то, что плохо. Во время крейна мы готовимся к празднеству Истрейи. До него тридцать три дня. Мне надо подготовить мои фрески к торжественному показу. Эррит обещал городу, что жители увидят мое творение. Им этого очень хочется, и я их понимаю.
Подмостки были снабжены колесами. Дараго отпустил руку Лорлы и покатил металлическое чудовище к восточному углу зала, где была неоконченная фреска с изображением Элиоэс. Подбежал подмастерье, попытавшийся помочь наставнику, но Дараго его прогнал.
— Лазить умеешь? — спросил Дараго у Лорлы. Лорла радостно кивнула:
— Я это делаю лучше всего.
Не дожидаясь Дараго, она начала карабкаться по скрипящей серебристой лестнице. Дараго полез следом, и когда они поднялись на пятьдесят локтей, то оказались на площадке лесов, лицом к лицу с сироткой. Лорлу пьянили высота и сияющие краски. Зная, что до свода не достать, она все-таки протянула руку вверх и вздохнула.
— Жаль, что я не могу до нее дотронуться, — печально проговорила она. — Она такая красивая!
Не задумываясь, Дараго обхватил ее за талию и поднял вверх, к Элиоэс. Лорла радостно заверещала. Стоявшие внизу подмастерья Дараго только таращили глаза.
— Она уже высохла, — сказал Дараго. — Можешь потрогать.
Лорла очень осторожно приложила пальцы к потолку. Казалось, ее прикосновение заставило Элиоэс улыбнуться. Лорла провела пальцами по шее девочки, едва к ней прикасаясь, потом потрогала великолепно выписанную ткань воротника. Кожа сиротки была розовой, живой. Она казалась настоящей, словно Дараго заточил в гипс настоящую девочку.
— Ох… Это чудесно…
— Это моя гордость, — прошептал Дараго. — Мне кажется, что она получилась более живой, чем все остальные мои фигуры. Когда ее покажут Нару, она растопит сердце этого города.
— Отец Эррит ее видел?
— Нет. Пока не видел.
— Он ее полюбит больше всех остальных картин потолка. Она будет его самой любимой. Я это знаю. — Лорла оторвала взгляд от изображения. — Поставь меня обратно, пожалуйста.
Дараго послушался, осторожно вернув ее на платформу лесов.
— Тебе понравилась моя нарисованная дочка, правда?
— Да, — сказала Лорла. — Мне хочется побольше о ней узнать. Расскажи мне все, что ты знаешь про Элиоэс.
— Я знаю только то, что я здесь нарисовал, — признался Дараго, рассмеявшись. — Она девочка. Я вернул ее из мертвых. К ней прикоснулся Бог, а теперь Бог прикоснулся и ко мне, чтобы я снова вернул ее к жизни. Со мной всегда так бывает. — Он продемонстрировал Лорле свои руки. Они оказались мозолистыми, огрубевшими, покрытыми высохшей краской. — Это руки Бога. Когда я работаю с красками или камнем, они мне не принадлежат. Мною владеют Небеса. Я инструмент ангелов.
Лорла кивнула, делая вид, будто понимает.
— Это Бог велел тебе нарисовать Элиоэс?
— Да, только по-своему. Все это я делаю не один, Лорла Лон. — Он широким жестом обвел потолок. Казалось, его слушают все изображенные им ангелы. — Те тролли, которых ты видишь внизу — те, кто мне помогают, — они ничто! Для Бога они что муравьи. Может быть, наступит время, когда они сами создадут нечто великое, но это случится лишь тогда, когда их подвигнет Бог. Как он подвигает меня.
