Симон, его обожаемый друг! Где он сейчас? На пути к Кроуту? Или, может быть, на дне моря, среди акул? Граф Бьяджио залпом выпил рюмку и налил себе следующую. Он не был склонен к поспешным заключениям — кроме тех, которые диктовались эмоциями. Он закрыл глаза, увидел перед собой лицо Симона и тут же постарался прогнать этот образ. У него много дел. У него нет времени тосковать о потенциальном возлюбленном. Его великий план почти завершен. Осталось всего несколько штрихов.
Закрыв глаза, Дьяна сидела в огромной ванне из чистого серебра, а прислужница графа Бьяджио лила ей на голову дивно горячую воду. Помещение, куда ее отвела служанка, располагалось далеко от гостиной Бьяджио, в той части огромного особняка, которую населяли преимущественно рабы. И ее сейчас обихаживала рабыня. Однако, несмотря на низкое положение обитателей этого крыла, ванная комната оказалась нелепо роскошной. В центре помещения стояла ванна на львиных ножках, а ее окружали мозаичные плитки. По гобеленовым стенам вились цветущие лозы. Хрупкие фарфоровые сосуды стояли рядом с атласными подушками, на бронзовых крюках висели халаты, расшитые золотом. Влажный воздух был полон аромата лаванды, который соперничал с кремовой орхидеей, цветущей в золотистой вазе на скульптурном мраморном постаменте. На полках стояли флаконы с Цветными эссенциями для ванны, а в плетеных корзинках лежали груды кусков красивого мыла самой причудливой формы. Но единственное, о чем могла думать Дьяна, — это о Шани.
Ей казалось невероятным, чтобы Симон не вернулся на Кроут, однако она поверила Бьяджио. Она решила, что графу не было смысла ей лгать, хоть ложь и была его ремеслом. Но если он сказал правду, это означало, что Шани в опасности. Или еще хуже. Дьяна застонала. Рабыня втирала ей в волосы масло, чтобы смыть налипшую за долгое плавание грязь. Она приехала так далеко, вытерпела ужасную дорогу и похотливые прикосновения тюремщиков, и только веселое личико Шани помогло ей сохранить рассудок. Надежда в конце концов увидеть дочь заставляла ее быть сильной. И вот теперь, в ванне, Дьяна совсем сникла. Приятно теплая вода стекала у нее по лицу и груди, а она без стыда сидела перед незнакомкой, погрузившись в печальные мысли.
— Ты очень красивая, — сказала рабыня, темноволосая девушка с безмозглой улыбкой.
Понимает ли это создание, что она — рабыня? Дьяна не была в этом уверена. И что за место этот остров? Все рабы казались тошнотворно жизнерадостными, словно ошейники у них на шее — это всего лишь украшения. Рабыня назвала Дьяне свое имя, но Дьяна ее толком не слушала. Кажется, ее зовут Кайла…
— Не беспокойся, ты у нас снова станешь чистой, — проговорила женщина. Она сочувственно покачала головой. — Должно быть, на этом гадком корабле было просто ужасно. Иногда я мою моряков, когда они сходят на берег. А они даже грязнее тебя!
Дьяна равнодушно вздохнула. Болтовня ее раздражала, а эта девица оказалась болтушкой. Она почти не замолкала все время, пока Дьяна сидела в ванне. Рабыня опустила руки в пену, зачерпнула воды и тонкой струйкой вылила Дьяне на лицо, смывая мыло.
— Я еще никогда не видела трийцев, — сказала рабыня. — У тебя такая белая кожа! Как перья голубки. — Она провела нежной рукой по плечам Дьяны, чтобы ощутить незнакомую плоть. — И мягкая!
— Что здесь со мной будет? — резко спросила Дьяна. — Что Бьяджио со мной сделает? Женщина рассмеялась:
— Ничего с тобой здесь не случится, Дьяна Вэнтран. Мне приказано о тебе заботиться. Когда я тебя помою, я отведу тебя в твои покои. Их сейчас для тебя готовят.
— Покои? — презрительно переспросила Дьяна. — Ты хотела сказать — тюрьму, так?
— Нет, — спокойно возразила ей женщина. — Ты здесь не пленница. Ну, наверное, все-таки пленница, но с тобой не будут обращаться как с пленницей. Господин бывает очень добр ко всем своим гостям, не считая тех, кем он недоволен. Если ты будешь слушаться господина, о тебе будут заботиться.
— Господин! — огрызнулась Дьяна. — Вы все так его называете? По-моему, это мерзко.
— Ты можешь называть его графом Бьяджио, — прошептала девушка.
— Я не намерена разговаривать с этим чудовищем. Он может заточить меня на своем острове, но мой разум принадлежит мне, и я буду разговаривать с тем, с кем захочу.
Женщина улыбнулась:
— Со временем ты изменишь свое мнение.
— Ни за что! — вспылила Дьяна. Она резко села в ванне, так что вода выплеснулась на пол. — И я сама могу вымыться, — резко бросила она. — Пожалуйста! Уйди, ладно?
Ее вспышка потрясла рабыню, которая обиженно сжалась.
— Как пожелаете, леди Вэнтран. — Она выпрямилась. — Наверное, вы очень устали. Я буду ждать вас за дверью. Позовите меня, когда захотите выйти из ванны, и я вас вытру.
— Я и вытереться могу сама, — заявила Дьяна. Указав на дверь, она сказала: — До свидания.
