Адмирал Данар Никабар, плотно поев рыбы с пивом, запахнул шерстяной плащ и уставился в темноту, в сторону двух кораблей, которые шли по холодному океану следом за флагманом. «Черный город» и «Внезапный», два корабля сопровождения, были едва различимы в сумерках. Налетевший с юга шторм гнал их на север, подгоняя к Драконьему Клюву. Никабар видел на горизонте яркие разряды молний, на мгновения освещавшие небо. Яростный ветер налетал на палубу, дергая его плащ и волосы, но адмирал стоял твердо, почти не замечая непогоды. Годы плаваний обветрили ему лицо, и оно стало прочнее хромовой кожи. Слушая о знаменитых зимах Драконьего Клюва, он только смеялся. Ничто на земле не могло сравниться с жестокостью моря.
Даже генерал Форто.
Три дредноута. И одним из них был «Бесстрашный». Никабар позволил себе довольную ухмылку. Бьяджио сомневался, хватит ли трех кораблей, но Никабар был уверен в своих орудиях. Пусть Форто идет на Драконий Клюв с целым легионом: этого все равно не хватит, чтобы выдержать обстрел. Если Энли справился со своей задачей и взял под контроль воронов брата и если купленные Бьяджио наемники в соответствии с планом уже захватили северное ответвление, трех дредноутов будет достаточно.
Улыбка Никабара сменилась озабоченностью. Он вдруг почувствовал, что слишком полагается на эти «если». Однако герцог Энли — человек умный. А Форто — нет. А Бьяджио, конечно, превосходит всех своим хитроумием. Пока его великий план осуществлялся успешно, и у Никабара нет оснований сомневаться в конечном результате. План был сложен и опасен, и порой даже Никабар начинал сомневаться в его правильности, но Бьяджио — несравненный кукловод. Когда он дергает за веревочки, танцует весь мир.
Небо на юге прорезала кривая стрела молнии, оставив след в глазах Никабара. Адмирал стал дожидаться неизбежного грома. А потом услышал его — он гремел с Небес громче гласа Божьего. Никабар решил, что так будет и на Драконьем Клюве. Когда орудия «Бесстрашного» откроют огонь, задрожит земля. Никабар стянул с руки перчатку и погладил ближайшую мачту. Его пальцы ощутили под собой дерево, крепкое и непобедимое. Ни одно построенное Лиссом судно не может сравниться с «Бесстрашным». Он не имеет себе равных, он лишен недостатков. Он был величайшей любовью Никабара. Некоторым мужчинам нужны женщины, другим — таким как Бьяджио — сердца мужчин.
Но адмирал Никабар был рожден и воспитан, чтобы командовать мощными кораблями. Он был в этом абсолютно уверен. Бог, восседающий на Своем престоле, протянул руку вниз и сказал: «Вот человек, который будет повелевать морями. Я даю ему их в удел».
Грудь Никабара гордо выпятилась вперед. Не Лиссу суждено править волнами. Эта судьба принадлежит ему одному. Лиссцы — самозванцы. Они решили, что их остров дает им права на мировые воды. Они ошибаются. И Пракна тоже. При мысли о своем заклятом враге адмирал снова ухмыльнулся. Пракна — жалкий, ничтожный человечишка! Хороший моряк, конечно, но не ему тягаться с Никабаром. Адмирал был твердо намерен когда-нибудь это доказать. Бьяд-жио будет многим обязан ему за верность, а Никабару в уплату нужно только одно.
Лисе.
— Да, но с этим придется подождать, — прошептал Никабар.
Он нежно похлопал свой корабль по мачте, а потом надел перчатку и стал дуть на руку, чтобы ее согреть. Сейчас его обязанность — разобраться с Форто на Драконьем Клюве.
Весьма приятная задача.
Ярким солнечным днем в центре столицы Нара неподалеку от Собора Мучеников начался великий праздник Сеским. По обычаю открыла праздник зажигательная речь архиепископа Эррита. Это был единственный день в году, когда святой отец ходил среди своей паствы без охранников, словно он один из них и заботится о них. Улицы были украшены цветастыми флагами и длинными струящимися вымпелами На переулки взирали изображения святых, длинные и неприветливые. Играли музыканты, торговцы громко расхваливали свои товары. Воздух был полон незнакомых запахов, толпу развлекали невиданные звери и фокусники. Вдоль тротуаров сидели нарские аристократы со своими семьями, наблюдая за шествиями и наслаждаясь чистым воздухом: по приказу епископа в этот день были закрыты все литейные, чтобы их изрыгающие дым трубы не портили праздник.
На всей Высокой улице царственные принцы, съехавшиеся с разных концов империи, приставали к незамужним девицам, хвастаясь своим богатством, а богатые торговцы дарили своим любовницам платья и безделушки. Все лавки были открыты, чтобы ухватить свою долю денег, которые в этот день заливали столицу. Сеским был не просто религиозным праздником. Это был главный отдых Нара от самого себя, когда аристократы выходили из своих башен и встречались с бедняками. И в празднестве участвовали все без исключения.
