— Это не уловка, клянусь! Разреши мне подняться на борт и принести к тебе ребенка. У меня для Вэнтрана известия. Важные известия для всех вас! Нет времени медлить, Пракна! Прошу тебя, прикажи принять нас на борт!
— Ладно, — проворчал лисский командующий. — Мы высылаем шлюпку. На борт поднимешься только ты с ребенком. И слушай меня внимательно, нарекая свинья: если что-то произойдет — все равно что, — я голыми руками пущу всех вас ко дну!
Бросив эту угрозу, Пракна с отвращением отвернулся, но Симон получил то, что ему было нужно. Он повернулся к ошеломленному Н'Деку.
— Что это значит, Даркис? — спросил Н'Дек. — Что ты с нами сделал?
Симон судорожно сглотнул.
— Я ничего не могу тебе объяснять, Н'Дек. Просто…
— Ты предал нас, Рошанн? Господи, Даркис! Ты — предатель!
Симон не двигался. Он понимал, что сейчас может не бояться нарцев. Какое-то время он будет под защитой лиссцев. Но брошенное капитаном слово звенело, повторяясь, у него в ушах. Предатель.
— С вами ничего не случится, — сказал он. — Этого я добьюсь. Они вас отпустят. Н'Дек заскрипел зубами.
— Ошибаешься, Даркис. Ты нас погубил. Ты убил нас всех. — Капитан пристально посмотрел на него. — Зачем?
Симон дал единственный ответ, на который был способен, — разрезал кинжалом веревки, связывавшие капитану руки. Симон был почти уверен, что Н'Дек тут же попытается его придушить, но нарец только яростно взглянул и начал растирать затекшие руки. В глазах у него отражалась растерянность. Симон подошел к трапу, спущенному с борта «Устрашающего», и стал дожидаться шлюпки с «Принца Лисса». Командующий выполнил свое обещание и отправил за ним лодку — она шла к кораблю. В ней находились два гребца и еще четверо матросов, каждый с коротким мечом наготове. Когда шлюпка оказалась у борта «Устрашающего», один из матросов крикнул Симону:
— Быстро вниз!
— Со мной ребенок! — ответил Симон. — Вы поосторожнее.
Шлюпка остановилась точно под ним. Крепко держа Шани, Симон перелез через борт. Перед тем как поставить ногу на первую перекладину, он посмотрел на девочку:
— Шани, ты должна крепко за меня держаться, хорошо? Не отпускай руки!
Шани обвила руками шею Симона, готовясь к спуску. Симон медленно спустился по трапу, держа одной рукой девочку. Спуск длился целую вечность, но наконец он ступил в качающуюся на волнах лодку, с радостью ощутив под ногами планки дна. Моряк, приказавший ему спускаться, попытался забрать у него Шани, но Симон не отдал.
— Ваше дело — отвезти меня к Пракне! — огрызнулся он. — И убери руки от ребенка!
Лиссец хмыкнул, но промолчал, и в следующую минуту шлюпка уже отвалила от «Устрашающего», направляясь к «Принцу Лисса».
За несколько недолгих дней на Каралоне Ричиус успел узнать ужасную правду о тех молодых лиссцах, которых он обучал: никому из них не удалось выйти из нарской войны без шрамов. Он начал понимать, что это — болезнь, которой поражено все население Сотни Островов. В некотором смысле эти лиссцы были просто версиями королевы Джелены. Как и их правительница, все они потеряли кого-то, кто был им дорог. Это могли быть отец или брат — или, может быть, захваченная в плен и изнасилованная мать. Или, как это было у Шайи, младенец, которого нарские матросы вырвали у нее из рук и утопили. Неразговорчивый это был народ, как понял Ричиус: они рвались служить, но насчет прошлого предпочитали молчать. Они усердно обучались военному делу, вставая на рассвете, они беспрекословно выполняли приказы — и потому, что он был лордом
Шакалом и героем, и потому, что им просто некуда было податься. Им предстояла великая и кровавая кампания, этим детям Лисса, и ничто не могло их остановить, как ничто не могло умерить боль их ран.
Как и говорила Шайа, его армия насчитывала девятьсот человек. Этого должно хватить, чтобы вторгнуться на Кроут и отвоевать его у Бьяджио. Они были настоящими фанатиками, эти лиссцы. Их сжигала неуемная жажда нарской крови. И Ричиус пытался направить эту жажду в какое-то полезное русло. Он видел боль утраты в глазах Шайи, в глазах всех, кто его окружал, и понимал, что это пылающее в их душах пламя легко может выйти из-под контроля. Ему нужна была армия, а не шайка берсеркеров. Вот почему он поспешно принялся за дело: беседовал с разделенными на небольшие группы людьми, втолковывал им, что они имеют ценность не только как мстители, пытаясь укротить поселившихся в них зверей. Это было нелегкой задачей, и Ричиус отнюдь не был уверен в успехе. Шайа, на которую он полагался больше всех, была полна отчаяния, ненависти и жажды мщения. И, подобно королеве Джелене, она была убеждена в справедливости их миссии.
— Армия не может строиться на мщении, — говорил он своей юной помощнице. — Если мы хотим стать армией, у нас должны быть честь и дисциплина.
