Робин не стал задерживаться рядом с господином, он незаметно прошмыгнул вперед, заметив не плотно прикрытую дверь следующего дома. Осторожно проникнув внутрь, Брюхотык ткнул длинным ножом в занавеску, почувствовав, как длинный нож, разорвав ткань, входит во что-то мягкое. Одернув руку, Робин почувствовал неладное за своей спиной, и быстро присел на корточки. Короткий болт арбалета пролетел над ним, одновременно со щелчком тетивы, пройдя сквозь занавеску. За ней раздался крик боли, но Робину было не до него, он уже сместился в сторону комода, успев развернуться к опасности лицом. Молодой безусый парень смотрел на него полными ужаса глазами, держа в руках разряженный арбалет. Откуда у пацана оружие, Робину дела нет, может, подобрал у убитого на улице, а может быть получил в городском арсенале, не суть важно. Главное, он сейчас не представлял угрозы для жизни Робина. Брюхотык ухватился за ложе самострела, потянув его на себя. Парень крепко держал оружие, не выпуская его из рук. Так они и стояли. Робин тянул арбалет, тот тянул его на себя, продолжая молчать. Брюхотыку надоело эта игра, и он просто ударил пацана кулаком по голове. Убить ребенка у него рука не поднялась. Хотя, по местным меркам, парень уже не ребенок, а вполне взрослый. Его ровесники англичане вовсю махали секирами, при штурме города. Робин их видел своими глазами.
Грозно цыкнув на парня, он заглянул за занавеску. Там, прислонившись к стене и прижимая окровавленные руки к животу, стояла, бледная как мел, пожилая женщина, по одежде — явно служанка. У ее ног лежала совсем маленькая девочка, со стрелой в груди, Ребенок очень походил на женщину. "Мама с дочкой", — отстранено подумал Робин. Ему стало жалко их. Такие раны не залечить, и он виноват в их смерти. От стыда Робин покраснел, но тут же стал искать себе оправдание. В сущности, он ни в чем не виноват, они сами виноваты, спрятавшись за занавеской. И вообще, девчушку убил не он, а тот парень с арбалетом.
"Кстати, а где он? — Робин обернулся, ища взглядом парнишку. Того нигде не было. — Удрал, паршивец".
Парень, действительно убежал, прошмыгнув мимо англичанина мышкой, но уйти далеко он не сумел, его перехватили спешащие пограбить бидали, и один из этой троицы наемников вонзил свой тяжелый дротик в спину беглеца. Солдат убил парня машинально, без всякой злобы, только потому, что тот бежал.
Робин поднялся на второй этаж, обнаружив в отделанной красной тканью спальне, забившихся в угол до смерти напуганных хозяйку с двумя маленькими детьми, жавшимися к матери. Вся троица молитвенно сложила руки у подбородка, исступленно бормоча слова молитвы.
— Где серебро? — спросил Робин, бросаясь к большому сундуку, у противоположной стены.
— Пожалуйста, пощадите! — мать умоляла страшного солдата не убивать ее детей.
— Где серебро? Где золото? — недовольно закричал Брюхотык, не обнаружив искомого в сундуке. Осмотр комнаты не принес результатов, тут были разные вещи и одежда, но сейчас Робина интересовали только драгметаллы.
— Пожалуйста, пощадите! — продолжала упрашивать женщина, но Робин ее не понимал.
— Сиди тут, — распорядился он, покидая комнату.
На всякий случай он запер дверь на ключ, обнаруженный во время быстрого обыска комнаты, висящим на кованом гвозде, вбитым в стену. Он также решил запереть дверь дома, чтобы не делиться своей добычей с другими солдатами. Когда он спускался по лестнице, в дом ворвался запыхавшийся мужчина в безрукавой кольчуге, но без каски на голове. Быстро затворив засов, он обернулся, подперев спиной дверь. Человек устало закрыл глаза, вытирая рукавом пот со лба. В дверь уже ломились преследователи.
— Лилит! — с отчаянием воскликнул он, открывая глаза.
Прямо перед ним, на лестнице, стоял англичанин, с окровавленным клинком в руке.
Взор человека узревшего в полумраке комнаты врага с окровавленным клинком помутился, глаза налились кровью, а лицо стало ярко пунцовым от прилившей к голове крови.
— Нет!!! — он с устрашающей яростью набросился на Робина, замахнувшись выхваченным кинжалом.
Джодерел напрочь забыл про свой длинный нож, ударив нападающего ногой. От сильного удара, пришедшегося по лицу, человека отбросило обратно к двери.
Перепрыгнув через три ступеньки, Робин приблизился к поверженному, ногой отбросив оброненный человеком кинжал. Расстегнув пряжку на его поясе, Робин ремнем связал ему руки за спиной. И лишь, потом только, подобрал кинжал, прицепив отобранные ножны к своему поясу за свободное кольцо на одном из множества свисавших с опояски ремешков.
— Рубите двери! — пробасил с наружи знакомы голос.
— Гильом, ты? — громко выкрикнул Робин.
— Я! — подтвердил командир и в свою очередь спросил. — Брюхотык, ты что ли?
— Ну, я, — недовольно морщась от упоминания своего прозвища, подтвердил Робин, отпирая дверь.
На улице стоял Гильом, в залитой кровью каске, вместе с двумя солдатами, выглядевшими не лучшим образом. Вместо короткого меча, командир вооружился боевым топором, отобранным у какого-то французского солдата.
— Помощь нужна? — спросил он, пытаясь протиснуться внутрь помещения.
