Великолепные Эмберсоны полностью

– А, с тобой о Джорджи спорить бесполезно! – сказала мисс Фанни. – Я и сама неравнодушна к нему. Он умеет очаровывать и удивительно хорош собой, если, конечно…

– Давай без «если», дорогая, – примирительно сказала Изабель. – Так что ты там говорила об ужине?..

– Я? – перебила ее мисс Фанни. – Разве ты сама не хотела его устроить?

– Хотела, милая, – сердечно откликнулась Изабель. – Просто к слову пришлось, что, раз уж ты сама подала идею, возможно, мне не надо…

Но тут Юджин пригласил ее танцевать, и фраза осталась незавершенной. Рождественские балы одинаково хороши как для молодости начинающейся, так и для молодости вернувшейся, но мисс Фанни не без ревности смотрела на танец невестки с вдовцом. Она чуть нахмурилась, словно высчитывая свои шансы. Затем улыбнулась.

Через несколько дней после возвращения Джорджа в университет стало очевидно, что не все взирают с беспрекословным благоволением на зимние развлечения юных учеников. Воскресный выпуск главной утренней газеты выразил свое недовольство, опубликовав статью под названием «Золотая молодежь fin de siècle»[20] – в то время эту фразу знали все, особенно в редакциях воскресных приложений, – и, без сомнения, по некоторым отрывкам этого сетования горожане сделали вывод, что воздаяние все еще не настигло мистера Джорджа Эмберсона Минафера, и эта отсрочка по-прежнему раздражала их. Одной из тех, кто не преминул сделать такой вывод, оказалась Фанни Минафер, вырезавшая статью из газеты и вложившая ее в письмо племяннику с пометкой на полях: «Интересно, о ком это они?!»

Джордж частично прочитал статью.

Временами нам кажется, что будущее нации под вопросом, особенно когда мы осознаем, что через несколько лет государственное управление попадет в руки золотой молодежи fin de siècle, съезжающейся в город на рождественские каникулы. Такого фатовства, такой роскоши, такой дерзости не знали даже надушенные, чванливые патриции в период падения Римской империи. В безумной оргии расточительства и распутства, которой завершается девятнадцатый век, золотая молодежь, конечно, самый опасный симптом. Молодой человек – с манерами юного милорда, с быстрыми лошадьми, золотыми и серебряными портсигарами, костюмами от нью-йоркского портного, с беспечным отношением к деньгам, которыми его осыпают балующие и потакающие мать и дед, – не уважает никого и ничего. Он пресыщен. Посмотрите, как он ведет себя на публике: как снисходительно выбирает партнершу для вальса или контрданса, как беспечно отпихивает старших, преградивших ему путь, как непонимающе смотрит в ответ на приветствие старых знакомых, которых из царственного каприза решил вдруг забыть! Но самое неприятное то, что девушки, которых он с таким высокомерием пригласил на танец, с видимым восторгом соглашаются, хотя наверняка в глубине души уязвлены этой надменностью, а многие пожилые люди почти подобострастно улыбаются, если он соизволит сделать им пренебрежительное замечание!

Удивительно, что происходит с новым поколением. Не такими людьми создавалась Республика. Давайте помолимся о том, чтобы будущее нашей страны оказалось не в изнеженных ручках золотой молодежи, а в мозолистых руках неизвестных пока молодых людей, трудящихся на фермах нашего края. Когда мы сравниваем становление Авраама Линкольна с образом жизни сегодняшних юнцов, мы не можем не предчувствовать бед, ожидающих нас в двадцатом столетии…

Джордж зевнул и бросил вырезку в мусорную корзину, недоумевая, зачем тете понадобилось посылать ему такую унылую чушь. Что же касается замечания, сопровождающего статью, он подумал, что тетя так шутит, и это предположение совсем не удивило его и ни капли не изменило сложившегося за их совместную жизнь мнения о ее остроумии.

А вот само письмо от тети показалось ему интереснее.