не сомневаюсь, ты очень удивлена, получив от меня послание так быстро, тем более что с тех пор, как я вернулся в университет, это уже второе письмо в ответ на одно твое. Мне сообщили, ты заметила в театре, что манеры одного актера демократичнее, чем мои, но я не понимаю, почему ты так сказала. Ты знаешь мою жизненную философию, я объяснил ее во время нашей первой прогулки на санях, когда сказал, что не со всеми разговариваю так, как с тобой, и не всем объясняю свою теорию жизни. Я уверен, что у способных рассуждать людей должна быть своя теория о жизни, и я давным-давно ее разработал.
Сейчас я сижу и курю мою верную вересковую трубку, наслаждаясь запахом табака и видом кампуса, лежащим за окном в свинцовом переплете, и мир кажется мне совсем иным, нежели в первый год учебы. Я понимаю, каким я тогда был мальчишкой. Уверен, что очень сильно изменился именно после поездки домой и нашей встречи. Пока я сижу тут с трубкой, перед глазами проплывают воспоминания о вальсах, которые мы танцевали вечером перед разлукой, и о том, как ты обрадовала меня новостью, что вы останетесь в городе и, когда я приеду на летние каникулы, меня будет ждать друг.
Я счастлив, что друг будет ждать меня. Я способен на дружбу лишь с очень немногими и, оглядываясь на прошлую жизнь, понимаю, что бывали времена, когда я сомневался, что у меня вообще появится друг – тем более девушка. Сама знаешь, меня не слишком интересуют люди, потому что они мне кажутся пустышками. И здесь, в университете, я не якшаюсь со всякими Томами, Диками и Гарри просто потому, что мы учимся вместе, – впрочем, дома я тоже всегда тщательно выбирал, с кем мне встречаться, как во имя семьи, так и из природной предрасположенности не сближаться со всеми подряд.
Что ты сейчас читаешь? Я закончил «Генри Эсмонда» и «Вирджинцев». Я люблю Теккерея, потому что он о дряни не пишет, а пишет в основном о хороших людях. По моим литературным убеждениям, писатель не должен рыться в грязи, а должен писать о тех, кого не стыдно ввести в собственный дом. Я согласен с дядей Сидни, который как-то сказал, что не станет читать книгу или смотреть пьесу о людях, с которыми не сядет за один обеденный стол. Я уверен, у каждого должен быть свой кодекс и свои идеалы, но ты знаешь об этом из моего рассказа о теории жизни.
