Велнесс полностью

– Взгляни на книгу – я имею в виду сам принцип ее устройства, физическую форму традиционного печатного кодекса. У тебя нет выбора, кроме как читать ее так, как тебе предписано, от начала до конца, линейно, по порядку. Ты не можешь вмешаться в этот процесс. Чтобы получить доступ к тексту, ты должен подчиниться тирании автора. Таким образом, читатели традиционных книг сами участвуют в собственном угнетении и порабощении.

– У меня в старших классах была учительница литературы, которая, наверное, согласилась бы с твоим последним утверждением.

– Почему все так долго? – пробормотал Бенджамин, хмуро глядя в экран и рассеянно двигая мышку маленькими кругами. – Короче… о чем то бишь я?

– Книги угнетают.

– Да, но в гипертексте ты переходишь по ссылкам – тем ссылкам, которые тебя интересуют. Никто не стоит над тобой с палкой. Никто не указывает тебе, что делать. Ты сам выстраиваешь историю, выбирая свой курс в море информации, добывая свой личный смысл из огромного созвездия смыслов – о, ура, загрузилось. Вот, садись.

Джек устроился перед щелкающим, жужжащим компьютером. На маленьком экране появилась примитивная карта местности.

– И что это такое?

– Это моя магистерская диссертация, – сказал Бенджамин.

– Ага. И о чем она?

– Формально – об Уикер-парке. Но на самом деле о жизни.

– О жизни?

– Совершенно верно.

– О чьей жизни?

– О нашей жизни. О жизни каждого.

– Ага.

– Мои темы универсальны. Давай. Она интерактивная.

– Не понимаю.

– Выбери какую-нибудь точку.

– Это как?

– Щелкни мышкой по карте. Попробуй.

– Может, начнем с начала?

– Видишь, в этом-то и прелесть гипертекста. У него нет начала. Ты входишь в сеть в любом месте, в каком захочешь, и свой путь в этой сети выбираешь сам. История создается не мной, история создается тобой. Ты ее соавтор. Круто же, правда?

– Круто, – сказал Джек и щелкнул по рисунку, изображающему то самое здание, в котором они сейчас находились, – бывший металлургический завод, нынешний обшарпанный дом Джека.

На экране появилось новое окно с небольшим абзацем текста, и некоторые слова в нем были подчеркнуты ярко-синим:

– Хорошо, – сказал Джек. – А что теперь?

– Выбери одну из ссылок.

– Что?

– Подчеркнутые слова. Это гиперссылки. Они переносят тебя между лексиями.

– Как будто эти слова для меня что-то значат.

– Боже. Ты и правда отстал от жизни на пару десятков лет.

– Ладно. Неважно. Нажимаю, – сказал Джек и выбрал слово «доллар», которое вызвало на экран новое окно, новый абзац текста, еще больше подчеркнутых синим слов:

– Гиперссылка, или ссылка, – сказал Бенджамин, снисходительно показывая пальцами кавычки, – переносит тебя в другие части сети. Именно она и делает все это возможным – гипертекст, интернет. Говорю тебе, гиперссылки – величайшее изобретение со времен печатного станка.

– Понятно, – сказал Джек. Он щелкнул по «пепельнице» и открыл очередное окно с новым текстом и новыми ссылками:

– Всякий раз, когда я вижу пепельницу, – тихо и печально произнес Бенджамин, – она напоминает мне урну с прахом отца.

– Представляю.

– Я сижу в «Орбисе», опускаю глаза, замечаю на столе пепельницу и сразу же вспоминаю похороны отца. Я как будто переживаю две вещи одновременно.

– Да уж, представляю.

– Наши жизни подчиняются ходу времени, но воспоминания – нет. В том месте, где мы на самом деле проживаем свою жизнь, вот здесь, – он указал на свой лоб, – времени не существует. То, что происходит сейчас, может вернуть нас к тому, что произошло двадцать лет назад. И дистанция в голове исчезает. Как будто времени не существует.

– Ага.

– Ты знал, что у греков два слова для обозначения времени?

– Нет.

– Первое – это «хронос». Отсюда и пошло слово «хронология». Хронос – это исчисляемое время, движущееся последовательно. Минуты, секунды, дни, годы.

– Понятно.

– Конвейер Генри Форда. Работа с девяти до пяти. От звонка до звонка. Квартальные отчеты. Вот это все очень по хроносу.

– А какое второе слово?

– «Кайрос», субъективное ощущение времени. Например, поворот судьбы, момент истины, важная перемена, новая возможность, ощущение того, что прошлое прорывается в настоящее. Когда история вторгается в сегодняшний день, это кайрос. Связь между настоящим и прошлым. Пепельница, которая стоит передо мной, скажем так, отсылает меня к урне с прахом отца, к событиям десятилетней давности. Гипертекст воплощает это ощущение. Гиперссылка его буквализирует.

– Хорошо, – сказал Джек, глядя в экран, – и что теперь? Мне просто продолжать нажимать?

– Да.

– И как я пойму, что дошел до конца?