Велнесс полностью

– Потому что они капиталистические старатели, добывающие из земли очередные тренды. Ты не замечал, что корпорации, которые больше всего зарабатывают на искусстве, никогда не создают свое собственное искусство? Я говорю о сфере развлечений, о том, что связано с культурным капиталом – с музыкой, издательским делом, кино и телевидением. Владельцы этих корпораций не создают ровным счетом ничего. А все потому, что творчество непредсказуемо. Лишь немногие художники добиваются настоящего успеха. В тренды особо не наинвестируешь. Слишком рискованно для компаний, которые должны отчитываться перед акционерами и советами директоров. И поэтому они перекладывают риск на нас. Они хотят, чтобы мы были голодающими художниками, жили на чердаке и работали бесплатно – вдруг сейчас как повезет, да как прославимся! Тогда, в девяностые, мы в «Цехе» думали, что выступаем против корпораций, но на самом деле каждый из нас брал на себя долю корпоративного риска. Мы помогали переводить риски на третьих лиц и распределять их между работниками. И вот один художник из ста выходит в топ, корпорации подлизываются к нему и получают свою прибыль, а остальные из нас становятся, не знаю, какими-нибудь адъюнктами.

– Спасибо, Бен.

– Мы не были джентрификаторами, Джек. И винить тебя в случившемся – все равно что винить корабль за то, что он вызвал прилив. Нет, нас в «Цеху» нещадно эксплуатировали, и мы трудились как рабы на галерах. Люди думают, что я сильно изменился со времен колледжа, но, на мой взгляд, сейчас я просто сознательно делаю то, что тогда делал неосознанно: управляю рисками и распределяю их. И не чувствую за собой никакой вины по этому поводу. И ты не должен, хотя, думаю, ты все равно будешь чувствовать себя виноватым, потому что у тебя всегда так. Наверное, поэтому ты и послал Тоби за бананами, да?

– Что?

– Ты же покупаешь бананы и мед? Для панкейков?

– Вообще, да. – Джек планировал вернуться домой пораньше, чтобы Элизабет, сонно выйдя из спальни, обнаружила, что они приготовили для нее огромную порцию банановых панкейков – ее любимый завтрак. Он хотел сделать широкий утренний жест, проявить искреннюю заботу, внимание и любовь… и, ладно, наверное, это немного напоминало отчаяние, наверное, в этом слишком явно считывалось «пожалуйста, люби меня», но это было единственное, что он мог придумать после всех неприятностей предыдущего вечера: поразить Элизабет своей чуткостью и особым завтраком.

– Ты не замечаешь иронию? – сказал Бенджамин. – Покупать бананы на фермерском рынке в Иллинойсе? Эти бананы местные только в том смысле, что кто-то купил их в местном супермаркете, снял наклейки и взвинтил цену вдвое.

– Откуда ты знаешь, что я покупал бананы?

Бенджамин улыбнулся.

– У людей есть свои привычки, – сказал он.

Вернувшись домой, Джек и Тоби обнаружили, что за время их отсутствия квартира ожила. Горел свет, варился кофе. Они вошли в кухню и увидели, что Элизабет стоит, прислонившись бедром к столешнице, а перед ней ее обычный завтрак: греческий йогурт, семена чиа, высокий стакан воды.

– Мама, перестань есть! – закричал Тоби.

– Что? Почему?

– Потому что мы сделаем тебе панкейки!

И вот Элизабет мужественно смотрела, как они готовят новый завтрак: банановые панкейки с медом, корицей и почему-то с дыней – маленькой диверсией от Тоби. А потом они все поели, Элизабет горячо похвалила кулинарные способности Тоби, поблагодарила их обоих за прекрасное утро и разрешила Тоби посидеть за компьютером, а это означало – хотя он ничего не подозревал, – что она хочет поговорить с Джеком наедине. Тоби убежал в свою комнату, Элизабет проверила, действительно ли он надел свои большие шумоподавляющие наушники, вернулась в кухню, посмотрела на Джека и спросила:

– Так что, банановые панкейки?

– Да.

Она рассмеялась и покачала головой.

– Ты в своем репертуаре, Джек. Иначе и быть не могло.

– Бен тоже что-то такое говорил. Я не понимаю.

– Вчера вечером я повела себя по-хамски. Извини.

– Ничего.

– Но примечательно, что, когда я веду себя с тобой по-хамски, ты в ответ готовишь мне завтрак.

– Ну, э-э, да.

– Почему ты всегда так поступаешь?

– Я бы не сказал, что всегда.

– Хорошо, но ты помнишь, когда в последний раз готовил мне банановые панкейки?

– Нет.

– Книжный клуб.

– А, – сказал он, – ну да.