Это был последний раз, когда он приходил на заседание ее книжного клуба, последний раз, когда участницы клуба в тщетной попытке уравнять соотношение полов пригласили своих мужей и бойфрендов. Они обсуждали роман о бейсболе – мужчины, конечно, должны были увидеть в этом откровенную попытку им угодить, но почему-то не увидели, – и один из мужей высказал очень дельное наблюдение, сравнив стремление главного героя попасть в высшую лигу с желанием Ахава убить большого белого кита, и женщины согласно закивали в ответ, но по какой-то причине Джеку показалось, что это вызов лично ему, что других мужчин здесь оценивают по достоинству, а его нет. И вот, несмотря на то что на самом деле у него не было четкого мнения по этому вопросу, он решил высказаться и принялся утверждать, что нет, автор вряд ли закладывал в роман отсылку к «Моби Дику», поскольку Ахав гораздо менее самокритичен и гораздо более склонен к самообману, чем главный герой этой книги, и вообще надо учитывать, что Мелвилл…
Один взгляд на Элизабет, на ее нахмуренное лицо – и он замолчал.
– Что ты несешь? – спросила она таким тоном, что в комнате воцарилась тишина. А Джек сидел и накручивал себя остаток вечера, дома не разговаривал с Элизабет, а на следующее утро проснулся и, конечно же, приготовил ей банановые панкейки.
– Я помню, – сказал он.
– А что было до этого, ты помнишь?
– Ты о чем?
– В ту ночь, когда ты пришел, а я тут пылесосила.
Это он точно помнил. Они тогда попытались предаться разврату – несколько месяцев назад, вечером, когда Тоби был в гостях у друга, а Джек и Элизабет остались дома вдвоем, – и казалось, что все идет хорошо и в нужном направлении: свечи были зажжены, бутылка вина опустела, и они уже лежали в постели, собираясь приступить к делу, когда она положила руку ему на грудь и сказала: «Я сейчас вернусь», и он все ждал, и ждал, и в конце концов перестал ждать, услышав тихое жужжание где-то в другой комнате, вышел из спальни и обнаружил, что Элизабет в кухне орудует маленьким ручным пылесосом.
Она посмотрела на него и выключила пылесос.
– Тут крошки, – сказала она.
– У нас были планы.
– Да, но я увидела крошки и решила, что потрачу всего минуту, зато смогу вычеркнуть это из списка дел.
Он нахмурился.
– Если бы тебя попросили выбрать между уборкой на кухне и сексом с мужем, что бы ты выбрала?
– Я бы не стала так ставить вопрос.
А на следующее утро он проснулся рано и, переживая из-за вчерашнего, опять приготовил банановые панкейки.
– Ага, ладно, – сказал он, – значит, я скучный и предсказуемый, потому что захотел испечь тебе панкейки?
– Я просто заметила за тобой такую причуду.
– Какой же я заурядный,
– Не бери в голову. Забудь.
Джек некоторое время молча смотрел на нее. Он терпеть не мог причинять ей боль и всегда немедленно жалел об этом.
– Прости, – сказал он. – Это было некрасиво.
– А ты прости, что я так резко обрушила на тебя Кейт и Кайла, – отозвалась Элизабет. – По-хорошему, я должна была тебя предупредить.
– Ты же не спишь с Кайлом?
– Ты серьезно?
– А хочешь?
– Так вот о чем ты так переживаешь?
– Я не знаю, о чем переживать, Элизабет. Иногда я просто не представляю, о чем ты думаешь. После стольких лет вместе ты остаешься для меня полнейшей загадкой.
Она кивнула и опустила глаза в пол, улыбнувшись своей скрытной, мимолетной улыбкой.
– Агата часто говорила, что я воздвигаю вокруг себя стену, и, наверное, это правда. Прости. Это происходит само собой.
– Да уж. Вот объясни мне кое-что. Почему ты так злилась вчера вечером по дороге домой? Никак не пойму.
Она села за маленький кухонный стол, посмотрела на потертое светлое дерево, местами поцарапанное и выщербленное, местами покрытое пятнами. Пятнадцать лет назад они подобрали этот стол на улице, зашкурили его и покрыли маслом, чтобы придать ему более пристойный вид. Элизабет недавно хотела купить другой стол, но Джек не мог расстаться со старым. Ему представлялось, что стол за долгое время службы впитал в себя атмосферу их кухни, запахи миллиона завтраков, обедов и ужинов, приготовленных с любовью.
Элизабет посмотрела на него и сказала:
– Я много думала о нашей ситуации.
– О какой ситуации?
– О нашей жизненной ситуации, о том, что мы сейчас в нижней части U-образной кривой.
– А. Об этом.
– И я почитала кое-какие исследования…
– Ну еще бы, типичная Элизабет.
– И большинство исследований показывают, что секрет счастья в этот конкретный момент жизни заключается в том, чтобы просто пробовать нечто новое. Приобретать новый опыт. Менять привычный уклад. И я вроде пытаюсь это делать и так и сяк, но ты сопротивляешься на каждом шагу.
– Это как?
– В мелочах. Я предлагаю открытые полки на кухне, а ты такой: нет. Камин? Нет. Отдельные спальные зоны? Нет. Даже на работе – твой начальник просит тебя попробовать что-нибудь новое в творческом плане, а ты опять: нет. Ты даже больше не тренируешься и не носишь этот оранжевый браслет.
– Который тебе же казался идиотским.