Велнесс полностью

Или вот еще факт: абсент на самом деле никогда не содержал галлюциногенов. Хотя все великие писатели и художники Парижа – Бодлер, Рембо, Ван Гог, Мане, Тулуз-Лотрек – утверждали обратное. Все они писали стихи и картины о галлюцинаторных визитах «зеленой феи», несмотря на то что с научной точки зрения абсент не обладает никакими особыми свойствами, изменяющими сознание, кроме того, что это алкогольный напиток. Так как же объяснить эти искренние коллективные рассказы о галлюцинациях? Теория Элизабет: если вы сделаете абсент символом принадлежности к интеллектуальной богеме, восстающей против репрессивной культуры – в частности, против той культуры, где употребление абсента считается проявлением декадентства и морального разложения, – и если придумаете сложную церемонию, строящуюся на аморальности употребления абсента, церемонию с использованием специального бокала и перфорированной ложки, на которую вы положите кубик сахара и медленно, капля за каплей, будете его растворять в абсенте, смешанном с ледяной водой в строго определенном соотношении, чтобы, как предполагается, высвободить галлюциногенные эфирные масла абсента, а кроме того, если вы будете ждать и верить, что в результате этого долгого ритуала получится то, что при употреблении в достаточном количестве вызовет у вас странные видения, тогда, вероятно, так оно и случится.

Важен был сам ритуал – тщательный осмотр иглотерапевта, до мелочей продуманное свидание пары, забота матери, готовящей домашнее лекарство, церемониальное приготовление абсента. Именно во время этих обрядов активировался и материализовался эффект плацебо: вера претворялась в реальность, вымысел – в правду, метафора обретала плоть.

Элизабет назвала это явление «эффектом смысла» – термин, который она предпочитала «эффекту плацебо». Потому что если говорить, что этот эффект порожден плацебо, то получается, что он порожден ничем – ведь плацебо всегда было именно ничем, веществом без лечебных свойств, намеренно бесполезным, – когда на самом деле он вызван верой в значимость и реальность сформировавшихся вокруг плацебо нарративов: контекста, истории, ритуала, метафор и убеждений. Эффект плацебо, по сути, – это реакция мозга на обнаружение смысла.

– Почему бы не воспользоваться этим? – спросила Элизабет Сэнборна в тот день в баре. – Почему бы не применять плацебо, чтобы помогать людям?

Он хмуро посмотрел на нее из-за стакана виски. Элизабет продолжала:

– Если плацебо действительно приносит облегчение, в чем проблема? Разве люди не должны пользоваться тем, что им помогает?

– Но откуда вы знаете, что облегчение связано именно с плацебо?

– А что еще это может быть?

– Регрессия к среднему. Организм стремится к гомеостазу. Боль в спине – это обычное явление, и она, как правило, возникает и проходит естественным образом, иногда ослабевая сразу после того, как дойдет до пика. Поэтому, если кто-то обратится за помощью к иглотерапевту в тот момент, когда боль сильнее всего…

– Тогда он поверит, что его вылечило именно иглоукалывание?

– Хотя на самом деле ему и так стало бы лучше безо всякой терапии.

– Нет, не верю. Я беседовала с этими пациентами. Некоторые из них страдали месяцами. Они принимали обезболивающие и миорелаксанты, проходили физиотерапию, пытались по-другому заниматься спортом, по-другому спать, но ничего не помогало. А потом они пробовали иглоукалывание – и пожалуйста. Почему-то оно сработало.

– Сработало из-за лжи.

– И что?

– И то, что, когда люди принимают решения, касающиеся их здоровья, они должны быть уверены, что им не лгут.

– А если я скажу вам: «Есть большая вероятность, что иглоукалывание вылечит боль в спине»? Это же не ложь.

– Но лечит не иглоукалывание.

– Заметьте, я не говорю, как оно поможет, просто говорю, что поможет.

– Умолчание тоже ложь, дорогая.

– Что хуже: лгать пациенту или позволять ему страдать?

Он покрутил виски в стакане, размышляя.

– Даже если помочь одному отдельно взятому пациенту этично, – сказал он, – ложь неэтична в широком смысле. Если все врачи начнут назначать плацебо, то все пациенты, естественно, заподозрят, что они получают плацебо, и усомнятся во всех методах лечения. Что негативно повлияет не только на плацебо, но и на доказательную медицину. Это не должно так работать. Это не масштабируемо.

– Мы говорим здесь не обо всех врачах, мы говорим о вас и обо мне. Только о нас. И мы обнаружили, что мозг, по сути, шкафчик с лекарствами. Мы это знаем. Он обладает невероятными способностями лечить болезни и облегчать страдания, если только суметь его открыть. И у нас есть ключ. Разве не будет неэтично не воспользоваться им?

– Возможно, моя дорогая, этот шкафчик следует оставить запертым.

– В смысле?

– Давайте предположим, что вы правы, что это не была регрессия к среднему, что наши пациенты, прошедшие курс иглоукалывания, каким-то образом исцелились. Мы, конечно, подтолкнули их к этому, но, строго говоря, исцеление было эндогенным. Лекарство все это время было в них самих.

– Да.