Элизабет утверждала, что их лечение, если посмотреть с философской точки зрения, сродни сеансам у семейного психотерапевта, где специалист пытается подобрать новые контексты для возрождения былой любви. Разница заключается только в конкретных методах, а не в основополагающих этических принципах. Элизабет сравнила это с тем, как учила Тоби кататься на велосипеде: она бежала за ним, уверяя, что держит велосипед и не дает ему упасть, хотя на самом деле ничего такого не делала. Она вообще не прикасалась к велосипеду. Тоби ехал сам, прекрасно сохраняя равновесие, чего не смог бы сделать, если бы ее ложь не внушила ему уверенность в себе. Именно этим они и занимаются: они не создают любовь, они создают условия, которые позволяют ей проявиться.
Среди психотерапевтов распространился слух, что компания «Велнесс» разработала какое-то странное любовное зелье, и вскоре в офис начали поступать звонки от мужей и жен, которые сообщали об одних и тех же симптомах: не то чтобы они ужасно страдали, но тем не менее им было плохо. Они поддерживали хорошие отношения с партнерами, но без прежней страсти, проявляли заботу, но без прежней романтики, хранили верность, но скучали, видели в супругах скорее соседей по комнате, взаимодействовали не столько как любовники, сколько как родители, соучредители семейного бизнеса, продуктами которого выступают дети; они не были совсем несчастны, но разочаровались в жизни, ощущали сильную неудовлетворенность, не знали, что делать, и не разводились только ради детей.
Этим пациентам команда «Велнесс» назначала назальные дофаминовые спреи, окситоциновые пластыри, гели с тестостероном, очищающие эстрогеновые скрабы, ингаляции феромонов, настойки с микродозами МДМА или таблетки, воздействующие на ген DRD4, – все это, естественно, плацебо – и после каждой беседы с благодарным пациентом, который наконец-то снова обрел счастье в браке, Элизабет испытывала приступы зависти: то, что она делала, чтобы помочь другим, не могло помочь ей самой. Потому что всем исследователям плацебо была известна одна прописная истина: плацебо эффективно только тогда, когда пациент ничего не подозревает, и Элизабет по определению не могла использовать на себе методы лечения, которые сама же и придумала. Истории, срабатывающие для других, никогда не сработали бы для нее.
Но она пыталась. Она пыталась разными способами создавать романтическую, интимную атмосферу. Однажды они с Джеком забронировали на выходные в округе Дор, в лесу, частный домик, где на веранде с видом на озеро рядом стояли две ванны на львиных лапах, и когда они туда приехали, то обнаружили, что ванны наполнены горячей водой, а по воде разбросаны лепестки роз, и вот они разделись, забрались в ванны и принялись любоваться закатом над озером, держась за руки и время от времени бросая друг на друга соблазнительные взгляды в предвкушении романтического, спонтанного и яркого секса, но Элизабет переживала, потому что знала, что этой ночью у них должен быть очень хороший секс, и сначала боялась, что он будет недостаточно хорош, чтобы оправдать возлагаемые на него надежды, потом стала нервничать из-за того, что этот очень хороший секс никак не начнется, и наконец почувствовала себя неловко, не зная, как инициировать этот очень хороший секс, а Джек сидел, смотрел на нее и ждал, когда она уже начнет, пока кожа не начала морщиться от воды, и в какой-то момент она ощутила, что вся романтическая и непринужденная атмосфера разом улетучилась.
У них всегда была одна и та же проблема: Элизабет не понимала, как ей вернуть близость с Джеком, не задыхаясь под тяжестью его ожиданий.
До тех пор, пока она не встретила Кейт, у которой был совсем другой подход. По словам Кейт, решением была не близость, а скорее разделенность. Раздельные спальни. Раздельные любовники. Раздельные жизни. Элизабет слушала, как Кейт рассуждает, что беда современного брака на самом деле как раз в этом единении, в этой интимности, в этом дурацком стремлении полностью слиться с другим человеком, и что единственный способ сохранить брак на десятилетия – привнести в него немного таинственности, дистанции и свободы, и как только Элизабет услышала это и представила себе жизнь в условиях полной независимости, приправленную редкими развлечениями и этичными интрижками с красивыми незнакомцами по вечерам, свободным от супружеских или родительских обязанностей, она сразу поняла: вот та история, в которую она может поверить.
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ИДТИ НА ОРГИЮ, им нужно было учесть несколько вещей.
Первое: не называть это оргией.