Велнесс полностью

Как он посмел? – думала и думала она. Как он посмел критиковать ее публично, в присутствии ее ребенка? Она поздравила себя с тем, что не устроила скандал на глазах Тоби, но ей хотелось устроить его прямо сейчас. Как будто для накопившегося за последние несколько недель раздражения внезапно нашлась удобная цель. Ей хотелось найти человека в идиотских кроссовках и заставить его почувствовать себя виноватым. Она уже заготовила реплику: «Держите свое некомпетентное мнение при себе». Представила, как другие люди в кафе кивают ей в знак солидарности. Потом вдруг поняла, что видит в посетителях книжного магазина своего рода присяжных, перед которыми ей предстоит выступать. Упрекнула себя за то, что ее так сильно волнует мнение других людей, а потом еще раз упрекнула себя за то, что всегда себя упрекает. Она знала, что тот мужчина вовсе не занимается подобной ментальной эквилибристикой, не разбирает по косточкам их диалог и не оспаривает его перед воображаемым судом присяжных. В том-то и дело, что мудаки ведут себя как мудаки неосознанно. Ни один мудак не подумает: «Да, вот это сейчас был отличный мудацкий поступок». Нет, у них все происходит само собой. Они просто такие, как есть, и пребывают в абсолютном блаженстве неведения.

Она пошла искать его. Вернулась в кафе, но его там уже не было. Она безуспешно высматривала его среди стоек с журналами. Потом решила пройтись по рядам книжного магазина – она не до конца понимала, что именно собирается ему сказать, но в общих чертах представляла направление беседы и рассчитывала, что в нужный момент что-нибудь придумает, – свернула за угол, к разделу «Хроника», и увидела вовсе не того мужчину, а Брэнди.

Та была одета в стиле, который Элизабет назвала бы «осенним шиком»: сапоги до колен, черные колготки, узкая юбка, свитер карамельного цвета, в руках пряный тыквенный латте в качестве напитка и аксессуара, – и смотрела на Элизабет так, будто эта встреча ее нисколько не удивляла.

– Мы постоянно натыкаемся друг на друга, – сказала Брэнди, широко улыбаясь.

– Привет, Брэнди.

– Разве ты не должна присматривать за детьми?

– Да. Я как раз к ним и иду.

– А я тут привезла своих мальчиков, – сказала Брэнди и оглядела Элизабет с головы до ног. – Хочешь, сегодня я посижу с детьми?

Видимо, Элизабет выглядит хреново и ей не помешал бы выходной – вот что Брэнди, вероятно, имела в виду.

– Спасибо, нет, я справлюсь.

– Ты уверена?

– Вполне.

– Как хочешь, – сказала Брэнди, обхватив руками стакан с кофе, улыбаясь своей приятной улыбкой и слегка покачиваясь взад-вперед, но не уходя.

– Правда, – повторила Элизабет, – я справлюсь.

– Отлично!

Брэнди продолжала пристально смотреть на нее и натянуто улыбаться.

– Все в порядке, ты можешь идти.

– Я думаю, мне лучше остаться, – сказала Брэнди. – Наверное, я останусь.

И тогда Элизабет наконец поняла: Брэнди не доверяет ей детей. В глазах Брэнди Элизабет сама стала той извращенкой, от которой их нужно защищать.

– Брэнди, послушай…

– Я просто хотела поблагодарить тебя, Элизабет. Поблагодарить искренне, от всего сердца. Большое тебе спасибо.

– За что?

– Те таблетки, которые ты мне дала. Они потрясающие. Я принимаю их каждый день. И знаешь что? Вчера Майк подошел ко мне, обнял и сказал, что любит меня, и впервые с очень-очень давних пор я на него не рассердилась. Не передернулась от его прикосновения. Более того, это было даже приятно. Я обняла его в ответ. И мы долго так стояли.

– Это здорово.

– Мне кажется, что теперь наши дела налаживаются. Мне кажется, что теперь я наконец-то смогу простить его. И за это я должна поблагодарить тебя.

– Я рада это слышать.

– Вот почему мне грустно говорить, что мы с тобой больше никогда не сможем общаться. – Брэнди склонила голову набок и нахмурилась. – Так грустно. Правда. Очень грустно.

– Брэнди, если это из-за той ночи возле клуба, то ты должна знать…

– Я не осуждаю тебя, Элизабет. Вовсе нет. Ты имеешь право творить любые непотребства, как тебе будет угодно. Если вы с мужем хотите крутить шашни на стороне, это ваше личное дело. Просто мы с Майком снова на правильном пути, и сейчас у нас непростой период, и я не могу допустить, чтобы подобные мысли вторгались в мой вихрь.

– Твой вихрь?

– Это создает неправильные вибрации. Надеюсь, ты понимаешь. Но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя прощаю.

– Ты меня прощаешь?

– Да. Потому что прощение посылает очень мощный сигнал. Оно очищает от негативной энергии. Так что, Элизабет, я сейчас прочту за тебя небольшую молитву. Я хочу сказать, что я тебе благодарна и прощаю тебя, а сейчас я тебя отпускаю.

Она слегка сжала плечо Элизабет, улыбнулась, дважды похлопала ее по руке и направилась к детям, сидевшим в задней части магазина.

– Брэнди, послушай. Я знаю, что тебе было нелегко. Я знаю, что ты несчастлива.

Брэнди развернулась.

– Я очень счастлива.

– Да, ты так говоришь, но я думаю, что это неправда. Я видела твою комнату тишины. Видела доску желаний. Я знаю, что ты мучаешься. Хочешь поговорить об этом? Поговорить по-настоящему?

Брэнди выпрямила спину.