Велнесс полностью

– А еще есть декларация о воздействии на окружающую среду, – говорит Бенджамин. – Власти Парк-Шора объявили, что город – то есть буквально все, что находится в его черте, – теперь является охраняемым заповедником, где проживает находящийся под угрозой исчезновения серый волк, которого на самом деле в Иллинойсе никто не видел с 1800-х годов, и мы обязательно оспорим это в суде – когда-нибудь, – но пока что любое новое строительство в черте города очень удобно становится незаконным. Кроме того, в одном судебном запрете утверждается, что «Судоверфь» – важное место гнездования одного уязвимого вида мигрирующих птиц, и эти птицы, опять же, по очень удобному совпадению пролетают над Иллинойсом только в начале лета, и теперь нам придется сидеть сложа руки и ждать почти год, чтобы убедиться, что эти птицы действительно гнездятся здесь. Все это просто выбешивает, но в каком-то смысле я даже уважаю их смекалку.

– А мы можем что-нибудь сделать?

– Сейчас все это обсуждается в суде и, естественно, в интернете. Они создали группу в «Фейсбуке». Называется «Сохраним Парк-Шор». Там все и организуется. Кстати, туда же слили и наши личные данные. В смысле, всех нас. Наши имена висят в интернете, в публичном доступе. Мое, твое, даже имена некоторых инвесторов, тех, кто финансирует проект. Тебе уже что-нибудь приходило?

– Нет.

– А то я всю последнюю неделю каждый день получаю на свой домашний адрес посылки с небольшими фрагментами «Судоверфи».

– Серьезно?

– В один день прислали кирпич, в другой – ручку для бачка унитаза, потом отрезок медного провода, лампочку, дверную ручку. И я такой: о, ну супер. Интересно, откуда это выдрали? Если они не прекратят, это серьезно подорвет наш дискреционный бюджет.

Они идут по коридору в крыло Элизабет, в комнату, которая когда-то станет ее личной спальней.

– Инвесторы обеспокоены, – говорит Бенджамин. – Они не хотели бы принимать активное участие в ведении дел. Эти заинтересованные стороны предпочитают держаться в тени.

– И почему же?

– В основном потому, что это подставные компании.

– Что?

– Ну ты же понимаешь, офшорные счета, анонимные бенефициары, вот это все. Из-за рубежа поступает куда больше денег на недвижимость, чем ты думаешь, и это всегда требует некоторых юридических махинаций, пары-тройки творческих поправок в документах.

– Насколько творческих, Бен?

– Слушай, ну я же говорил тебе, что финансирование проектов – это бизнес в стиле барокко, сложный алхимический процесс, и иногда идеально подходящие ингредиенты можно обнаружить в самых неожиданных местах. Хотя недавно я задумался, почему в Америке их называют магнатами, а в России – олигархами. Странно же, да?

– Наш дом финансируют русские?

– Ой, вот черт, я же подписал грозные соглашения о неразглашении этой информации, так что не буду ни подтверждать, ни опровергать, ладно?

– Но ведь это все законно, правда?

– Естественно. Просто наши инвесторы имеют такой налоговый статус, который может пройти тщательную проверку Налоговой службы, а может и не пройти. Так что они стараются не привлекать к себе внимания. Вот почему эти конкретные иски для нас нехилая такая загвоздка.

Тоби появляется снова, раскрасневшийся, и восторженно подкатывается к двери спальни.

– Пап, знаешь, что нам надо сделать? Нам надо остаться здесь на ночь!

– Конечно, сынок, отличная идея.

– Нет-нет! – восклицает Бенджамин. – Нет, нет и нет! Вы ни при каких обстоятельствах не должны находиться здесь без моего ведома, ясно? Вход на территорию запрещен.

– Правильно, – говорит Джек. – Нельзя же, чтобы мы обо что-нибудь споткнулись и получили травму. За это могут привлечь к ответственности, так ведь?

– На самом деле у нас очень хорошая страховка. Очень и очень хорошая.

– Здорово.

– Прямо суперская.

– Понятно.

– Просто в этой зоне по-прежнему ведется строительство, и, ну, в общем, никогда не знаешь, что может случиться.

Бенджамин серьезно смотрит на Джека, склоняет голову набок и медленно повторяет:

– Никогда не знаешь.

– Хорошо, конечно, – соглашается Джек. – Никогда не знаешь.

И тут у Бенджамина звонит телефон, и, взглянув на экран, он говорит:

– О, легки на помине! Наши друзья опять взялись за дело. Какая-то новая акция в интернете. Извини, я отойду на минутку.

После чего Элизабет достает из сумки маленький планшет, который всегда держит там на случай, если Тоби станет беспокойным и раздражительным и ему срочно понадобится цифровой отвлекающий маневр.

– Вот что, Тоби, – говорит она. – Ты не проверишь, как работает вайфай?

– Оки! – Он только рад лишней возможности уткнуться в экран.

– Проверь каждую комнату, ладно? Даже знаешь что? Проверь весь этаж.

Мальчик убегает, и Джек переводит взгляд на Элизабет.

– В чем дело? – спрашивает он.

Она тяжело вздыхает.

– Это Брэнди, – говорит она.

– Брэнди. Та, которая религиозная?

– Да.

– И что с ней?

– Я уверена, что это все ее рук дело. Судебные запреты, иски.

– Серьезно? – говорит Джек. – Брэнди?

– Ага.

– Почему?

– Мы с ней… кажется, мы поссорились.

– Кажется?