Велнесс полностью

– Не кажется. Мы поссорились. Она злится на меня. И демонстрирует это таким образом.

– Что ты ей сделала?

– У нас были разногласия. Давай не будем на этом зацикливаться.

– Ладно, но что бы ты ей ни сделала, ты можешь это исправить? Можешь извиниться?

– С чего ты решил, что это я должна извиняться? Может, это ей нужно извиниться передо мной. Почему ты сразу думаешь, что во всем виновата я?

– Я просто спрашиваю, есть ли возможность это исправить.

– Просто было бы здорово, если бы ты был на моей стороне.

– Милая, что бы между вами ни произошло, я уверен, что все устаканится.

– Это не устаканится.

– Ну уж.

– Мы лишимся и дома, и сбережений, а Тоби выгонят из школы.

– Мы не лишимся дома, – говорит Джек, улыбаясь и стараясь сохранять оптимизм перед лицом внезапной паники Элизабет. – А даже если лишимся, всегда сможем найти другой. Вот увидишь, Бенджамин вернет нам деньги. А Тоби мы отдадим в новую школу. Ничего страшного.

– Ничего страшного? Мы заставим его начать все сначала? Подумаешь, еще разок побудет новеньким в классе!

– Успокойся. Все будет хорошо. Тоби справится.

– И это все? Весь твой ответ? Он справится?

– Да, он справится, и все наладится. Давай выдохнем и вспомним, где мы сейчас находимся. Мы с тобой в нашем доме на всю жизнь. Это должен быть счастливый момент. Да мы должны плясать от радости.

– Плясать, ага, – говорит она, качая головой. – Господи, ничего другого я от тебя не ожидала. Все как всегда.

– И как это понимать?

Несколько секунд они смотрят друг на друга. В комнате тихо и пыльно, они одни, и с таким же успехом между ними могли бы кувыркаться маленькие комочки перекати-поля, потому что все это похоже на супружеский эквивалент дуэли: два снайпера оценивают друг друга. Как и у большинства семей, у них выработан негласный набор правил боя – в частности, какие методы считаются честными, а какие грязными, какие эффективными, а какие не очень. И они знают, что один из самых грязных и неэффективных методов ведения борьбы – это биться обобщениями, чистыми абстракциями, брать что-то сделанное или сказанное в конкретный момент и настаивать, что так происходит «всегда», использовать мелкий проступок как повод проделать в сопернике дырку. Слова Элизабет – ничего другого я от тебя не ожидала – означают, что она склоняется к грязному методу борьбы, нарушает супружеский этикет. Таким образом, вопрос Джека – и как это понимать? – может быть истолкован как признание этого факта (он тоже заметил нарушение) и как предложение либо взять свои слова обратно, либо продолжать. Так сказать, уйти или вступить в бой.

Она выбирает последнее.

– Ты хоть знаешь, как тяжело далась Тоби смена школы? Ты знаешь, как ужасно было это наблюдать? И теперь ты… плясать, значит? Серьезно? Может, если бы тебя чуть больше беспокоило благополучие собственного сына, если бы ты чуть больше участвовал в его жизни, тогда мне не пришлось бы делать все в одиночку. Может, я бы не отказалась от помощи в ситуации с Брэнди, если бы ты не был настолько безучастен ко всему. И тогда, может, ничего бы не случилось. (Для первого удара это очень болезненный выпад, нацеленный в самое уязвимое место Джека, в тот факт, что он рос с безучастным отцом, а теперь, как намекает Элизабет, воспроизводит эту неприятную модель поведения и, как следствие, травмирует их сына точно так же, как был травмирован сам. Элизабет бьет без промаха.)

– Значит, теперь я во всем виноват? – спрашивает Джек. – Вот как? Ну, Элизабет, это мощно.

– Ты все сваливаешь на меня. Ответственность всегда на мне. Я вынуждена все делать сама, в одиночку. (Как и в большинстве ссор, подтекст реплик обоих участников примерно таков: с твоей стороны сплошное невнимание и эгоизм, а я – сама доброта и заботливость. Это основа, с которой они всегда начинают.)

– Назови хоть что-нибудь, что ты вынуждена делать в одиночку, – говорит Джек.

– Из нас двоих именно я по утрам торчу в этой школе.

– По собственному почину.

– И это я встречаюсь с другими родителями.

– И это опять же результат твоего собственного выбора. Честно говоря, Элизабет, я не понимаю, как ты можешь злиться на меня за то, что никто, кроме тебя же самой, не заставляет тебя делать. (Тон абсолютно спокойный, нейтральный и уверенный. Это классический маневр мужа, который реагирует на бурные эмоции жены холодной рациональностью и логикой, как бы подразумевая, что ее женская истеричность мешает ей мыслить здраво; борьба в разгаре, удары отбиваются, выпады парируются.)

– Все хлопоты по дому, – говорит она (игнорируя его слова), – бытовые задачи, поездки на игровые встречи – все это лежит на мне.

– Подожди. То, что я не зацикливаюсь на каждой мелочи жизни Тоби, не означает, что я в ней не участвую. Мне не нужно постоянно психовать, чтобы чувствовать себя хорошим родителем. (Повышает ставки, проворачивает нож.)

– Вот только не говори мне, что я психую, не извращай все. (Больше не игнорирует его слова.)