После приезда Бернадота в Вену прошло два месяца. 13 апреля 1798 года на балконе французского посольства вдруг появился огромный трехцветный флаг. Вывешивая его, Бернадот стремился показать, что даже в Вене не отрекся от своих республиканских убеждений. Под балконом немедленно собралась толпа горожан — день был рыночный, и народу на улицах хватало. Даже к вечеру, когда стемнело, французский триколор продолжал плескаться на ветру, напоминая ошарашенным горожанам, кто теперь хозяйничает в Европе (французская армия только что вошла в Берн). Упомянем кстати, что в те времена не было принято украшать здания посольств национальными флагами, и дерзкая выходка Бернадота вызвала всеобщее возмущение. Мало того, несмотря на сумерки, кое-кому из зрителей удалось разобрать на полотнище флага, спускавшегося до земли (!), два вышитых немецких слова: «Свобода» и «Равенство». Но — никакого «Братства». Справедливости ради заметим, что бдительному прохожему просто почудилось: никаких надписей на флаге не было. Тем не менее, поступок французского посла оставался оскорбительным для жителей Вены, и они потребовали немедленного снятия флага. Солдаты, охранявшие посольство, отказались это делать. Из толпы понеслись угрожающие крики. Посольские, собравшись на балконе, отвечали ей в том же духе. Вскоре Бернадоту надоело слушать перебранку. Обозлившись, он надел парадный мундир, не забыв и шляпу с трехцветной кокардой. Неужели он успокоит своих подчиненных? Неужели он наконец вспомнил, что он не только генерал, но и дипломат? Ничего подобного. Он выскочил на улицу, размахивая саблей. Его тут же окружили австрийские офицеры, сообщившие, что им нужно срочно с ним поговорить. Он нехотя согласился принять их у себя в кабинете, но наотрез отказался снимать флаг.
Тем временем толпа продолжала распаляться. На всякий случай вызвали конных офицеров. Очевидец этих событий, грозивших перерасти в бунт, Фридрих Глав фон Кобельски, с большой неприязнью относившийся к Бернадоту, рассказывал, что негодующие венцы уже начали кидать в окна посольства камни. Ситуация накалилась. Венские военные власти подняли по тревоге городской гарнизон и велели запереть все 14 городских ворот — правда, непонятно, зачем. Гражданские власти получили с самого верха приказ срочно навести в городе порядок.
И тут Бернадот, который и на полях сражений не отличался особым стратегическим талантом, испугался. Он укрылся в соседнем замке, выходившем на самую старую площадь Старого города, Ам-Хоф — колыбель римской Вены. Там располагалась резиденция папского нунция. То обстоятельство, что посол Франции бросился искать защиты у посланника папы, только осложнило положение, и без того чреватое дипломатическим скандалом. Действительно, еще 15 февраля в Риме французская армия под командованием генерала Бертье провозгласила Республику и приказала Его Святейшеству папе Пию VI — 80-летнему старику — в течение трех дней убраться в Сиенну. Бернадоту каким-то путем удалось вернуться к себе в посольство, и нунций вздохнул с облегчением. К вечеру посол направил министру иностранных дел возмущенное письмо, в котором требовал очистить от народа площадь перед дворцом Капрара-Геймюллера. Его поспешили заверить, что все будет исполнено. Но знамя раздора продолжало свисать с балкона над входом в здание. Тогда в дело вмешался новый посол Австрии в Париже — он лишь недавно получил назначение и еще не успел покинуть Вену. Барон фон Дегельман, слывший гораздо более опытным дипломатом, чем его французский коллега, провел полночи в разговорах с Бернадотом, пытаясь его образумить. Всё было напрасно.
Толпа и не думала расходиться. Люди принесли фонари и зажгли факелы, в свете которых французский триколор переливался еще более издевательски. Пара смельчаков решилась вскарабкаться по стене и оторвать от республиканского флага кусок полотнища. Его тут же сожгли, а остатки отнесли в ближайший полицейский участок. Дежурный принял у них обгорелые тряпки как вещественное доказательство провокации. Тем временем толпа бросилась на штурм двери. Снова зазвенели выбитые стекла. Со двора выкатилось несколько карет, принадлежащих Его Превосходительству; посольская стража пыталась под градом камней отвести их подальше. Вслед за разъяренными горожанами во дворец ворвался отряд австрийской армии, и вовремя: толпа рыскала по зданию в поисках посла. Захлопали звуки выстрелов, но, к счастью, никто не пострадал. Еще чуть-чуть, и Бернадота просто-напросто линчевали бы. «Долой французов! — орали в толпе. — Долой негодяев!» Только к двум часам ночи волнения понемногу улеглись. Стычка продолжалась семь часов.
