Вена. Роман с городом полностью

Столица европейской империи, до 1918 года остававшейся самой большой после царской России, Вена при всех режимах принимала у себя французских посланников. Однако вплоть до наполеоновского периода посол получал аккредитацию не от государства как такового, а лично от суверена; иначе говоря, его направляли не столько в страну, сколько к императору — или, как в случае Марии Терезии, к императрице. В то время императорский двор не сидел на месте, и полномочный представитель другой державы вынужден был перемещаться вместе с ним. Если столицей империи становилась Прага, эмиссар французского короля ехал в Прагу; если германские князья собирались в Ратисбоне, он следовал за ними. В этом баварском городе, служившем столицей империи в IX веке, с 1663 по 1806 год проходили все сеймы. В дальнейшем нередко случалось так, что посол назначался в Вену и одновременно в другие города империи[9].

Сегодня нам трудно даже представить себе, какой пышностью в XVIII веке сопровождался приезд в Вену иностранного посла. Вот, например, как встречали Шарля Пьера Гастона Франсуа де Леви, маркиза, а затем герцога де Мирепуа, родившегося в 1699-м и умершего в 1757 году. В истории его семьи, с одним из представителей которой, историком и членом Французской Академии, я хорошо знаком, находит отражение история всей страны. Итак, событие, имевшее место 12 октября 1738 года, иллюстрирует небольшая, но прекрасная картина, выставленная в Музее Вены на Карлсплац; три дня спустя о нем подробно расскажет выходившая на французском языке Journal de Vienne — «Венская газета». Как обычно, на улицах собралась огромная толпа народу — конные экипажи с трудом прокладывали себе дорогу, рискуя столкнуться, тут же стояли возле своих лотков крестьяне, сновали нищие… Никому не хотелось пропустить редкое зрелище. А зрелище того стоило! В том месте, где сегодня находится Карлсплац, неподалеку от здания французского посольства и моста через речку Вену, высилась недавно построенная церковь Святого Карла. И вот на мосту показалась золоченая карета, запряженная шестеркой лошадей, которых вели в поводу лакеи в красных камзолах; по бокам ехало с десяток всадников в синих фраках и треуголках. Так выглядел торжественный въезд в Вену посланника Людовика XV. Но, поскольку он еще не успел представить Его Величеству Карлу VI верительные грамоты, карета была… пустой, как того требовал строгий дипломатический этикет. И маркизу де Мирпуа, несмотря на свой высокий титул «маршала крестовых походов», унаследованный от предков, приходилось ему подчиниться.

Впереди ехала императорская карета с двуглавым орлом — гербом Австрии — на дверцах; в нее и поднялся посол, сопровождаемый придворным обергоф-маршалом. Перед каретой шагали высшие офицеры в красных мундирах и пажи в голубых ливреях. За ней, каждый в своей карете, двигались архиепископ Венский, папский нунций и посланник Венецианской республики. Свита французского посла замыкала кортеж, напоминавший длинную пеструю змею. Эта «змея» медленно ползла в сторону городских укреплений, к Каринтийским воротам. Вдали виднелись постройки Хофбурга и шпили собора и двух церквей — церкви Августинцев и церкви Святого Михаила. Слева угадывались очертания загородных построек — летней резиденции и императорских конюшен. Эта церемония имела огромное значение: после трех лет войны за польское наследство в Вене в 1735 году был подписан первый мирный договор. Но между Францией и Австрией оставалось еще много нерешенных вопросов, в том числе вопрос передачи Людовику XV Лотарингии. Соответствующий договор будет подписан месяцем позже, 18 ноября 1738 года, и получит название Второго Венского мира. Таким образом, Франция стремилась, с одной стороны, возобновить с Австрией дружеские отношения, а с другой — продемонстрировать императору мощь французского короля. Вот почему приезд посланника был обставлен с такой помпой.