Со всего континента в Вену съехались монархи, князья и высокородные аристократы, не говоря уж об опытных дипломатах. В Конгрессе участвовали главы 216 миссий и 500 делегатов. В их числе были молодой красавец русский царь Александр I, прусский король Фридрих-Вильгельм, король Вюртемберга и многие другие именитые гости. Впервые в истории представители крупнейших мировых держав собрались вместе для решения важнейших международных вопросов. В эти дни центр мира, истерзанного 25-летием войн, переместился в Вену. Англию представлял лорд Каслри, Россию — граф Нессельроде, Пруссию — В. Гумбольдт. Тон на Конгрессе задавали австрийский канцлер Меттерних и министр иностранных дел Франции Талейран, после множества предательств, клятв, интриг и гениальных комбинаций сумевший доказать режиму Реставрации свою необходимость. Если он чему-то и хранил верность, то лишь собственным убеждениям, которые у него без конца менялись. Наделенный острым умом и проницательностью, он был достойным соперником Меттерниху. О том, насколько этот «Хромой дьявол», как его прозвали, был хитер, говорило самое его присутствие на Конгрессе: четверка победителей намеревалась исключить Францию из числа участников, но Талейрану удалось сплотить против них мелкие государства и с их поддержкой выбить себе место за столом переговоров.
Центральной фигурой Конгресса, да и всей венской жизни, был князь Клеменс Венцель Лотар фон Мёттерних-Виннебург, которому исполнился 41 год. Бесконечно преданный старому режиму, он выступал непримиримым врагом революционной Франции, и тому было две причины. Первая носила личный характер: санкюлоты конфисковали принадлежавшие его семье (он родился в Кобленце) имения на левом берегу Рейна. Он учился в Страсбургском университете, где познакомился с Бенжаменом Констаном, и негодовал, когда после взятия Бастилии в Париже городские власти встали на сторону восставших. Вторая причина лежала в области политики: он опасался, что подъем национального сознания у немцев повредит гегемонии Габсбургов. Аристократ до мозга костей, он благодаря связям матери женился на внучке канцлера Марии Терезии Кауница. Этот брак открыл ему, тогда 22-летнему, дорогу к блестящей придворной карьере. Приданое, полученное за 19-летней Марией Элеонорой, полностью, на его взгляд, компенсировало недостатки ее внешности: оно не только поправило его финансовое положение, но и распахнуло перед ним дверь в узкий круг венской аристократии. Меттерних быстро оценил преимущества, какие давала жизнь в Вене. Наконец-то он вернет своей семье утраченные прежде позиции. В эпоху Карла Великого его предок носил фамилию Меттер; он всегда хранил верность императору, и, когда его обвинили в поддержке мятежных саксонцев, с негодованием воскликнул: «Metter nicht» («Меттер — нет!»). Эта реплика стала сначала его прозвищем, а затем и фамилией. Меттерних, подобно своему предку, всегда был готов сказать решительное «нет» хаосу, беспорядкам и авантюризму. Как ни парадоксально, эта способность немало помогала ему в политической карьере. Но вот кому он не умел и не любил говорить «нет», так это женщинам. Французские газеты не отказывали себе в удовольствии поделиться очередными подробностями из области любовных похождений этого щеголя и франта: «Он частенько оставляет супругу с детьми и отправляется ужинать с актрисами». Талейрана подобные откровения приводили в восторг. Один из биографов Меттерниха, Гумберт Финк, писал: «Меттерних обольщает с наслаждением; он соблазняет других и сам поддается соблазнам». Нам нетрудно понять, почему он пользовался успехом у женщин. Но — и это то, что объединяло его с Талейраном, — все его любовницы служили ему источником важной политической информации. Можно сказать, что жизнь на берегах Дуная нисколько не разочаровала Меттерниха.
Для его дипломатической карьеры самым важным оказалось назначение на пост посла в Париже, полученное в 1806 году. Оно дало ему возможность поближе познакомиться с человеком, перекроившим карту Европы. Меттерних остался одним из немногих, кто не поддался обаянию Наполеона. Он рассматривал его как дикого зверя, каким-то образом сумевшего подчинить себе всю Европу. В 1809 году он занял пост министра иностранных дел и, как истинный прагматик, задумался о сближении с Францией. Почему бы не вступить в союз с победителем, пока он… не свернет себе шею? И Меттерних выступает активным сторонником заключения брака между Наполеоном и Марией-Луизой. Его политический расчет опирается на стремление превратить Австрию в буфер между Францией и Россией и тем самым обеспечить Вене роль третьего фактора, влияющего на равновесие сил в Европе. Добавим, что, даже объявив в 1813 году войну Франции, Меттерних сделал все, чтобы спасти Наполеона — при условии восстановления границ 1792 года. Во время Венского конгресса он ставил своей целью сделать Австрию гарантом европейского порядка. Действительно, созданному по результатам конгресса Священному союзу, в который вошли Австрия, Пруссия и Россия, удалось поддерживать мир в Европе вплоть до 1848 года.
