Вена встречала своих гостей с широтой и размахом, особенно поразительными в городе, пережившем 22 года войн, поражений и оккупации. Теперь, когда на их землю вернулся мир, венцы торопились взять реванш и снова показать себя маяком Европы. Число иностранцев, съехавшихся в Вену в связи с Конгрессом, оценивалось в сто тысяч человек. И каждый из них подыскивал себе жилье как минимум на ближайшие пять месяцев. Вскоре в городе не осталось ни одной свободной каморки, несмотря на взлетевшие до небес цены. Продукты тоже неслыханно вздорожали, но покупателей это не смущало. Императорское правительство, обеспокоенное наплывом зарубежных гостей, создало особую комиссию по организации их досуга, и та ежедневно публиковала бюллетень с указанием очередных развлекательных мероприятий — от балов-маскарадов до охоты, от театральных представлений до военных парадов.
В бывшем императорском дворце и сегодня можно видеть великолепную мебель и изумительные красные гобелены, украшавшие залы во времена Франца-Иосифа и Сисси. Здесь проходили торжественные приемы и балы. Царь Александр I заявлял, что может танцевать сорок вечеров подряд, — и доказал, что это чистая правда! Танцевала вся Вена. В моду вошел новый танец, исполняемый под музыку в необычном — три четверти — размере. Танец назывался вальс. Родившийся как народный, он стремительно ворвался в светские гостиные, чтобы «прописаться» здесь навсегда. Его танцуют в посольствах и залах Хофбурга, в Большой галерее замка Шёнбрунн и кофейнях Пратера. Даже престарелый князь Шарль-Жозеф де Линь, австрийский фельдмаршал и дипломат — ему исполнилось 79 лет и жить оставалось всего несколько недель — не отставал от прочих и старался не пропустить ни одной вечеринки. На одной из них кто-то из гостей задал ему вопрос, как проходит конгресс. И получил неожиданный ответ:
— Конгресс не идет, а танцует.
Словечко фельдмаршала подхватили, и оно разнеслось по всей Европе.
Перед смертью князь де Линь все же выразил сожаление, что участники конгресса уделяют больше внимания развлечениям, чем переговорам. И это действительно было так. Доходило чуть ли не до скандалов. На бал в Большом Редутном зале, при Марии Терезии служившем театром, приглашения получили три тысячи персон, а явились все шесть тысяч! Как выяснилось, нечистые на руку дельцы наладили торговлю поддельными приглашениями. Но самое печальное обнаружилось позднее: тысяча пятьсот золотых ложечек, изготовленных специально для этого приема, исчезли все до единой. Бал воров! А история с редкими винами из подвалов Хофбурга? В императорских запасах хранилось около сотни бутылок превосходного токайского вина, которое подавали только самым высокопоставленным гостям. За одну бутылку этого нектара, которым в свое время не брезговал и Людовик XIV, слугам, имевшим доступ к кухне, некоторые подозрительные личности предлагали по 150 флоринов. Ах, Венский конгресс! Разумеется, в Вене проходили и более достойные, чем описанные выше, мероприятия, например — бесконечные танцевальные конкурсы в Зимнем манеже или выступление Бетховена, который представил публике окончательную версию своего «Фиделио» (когда бедняга только делал вид, что дирижирует оркестром), принятую с гораздо большим энтузиазмом, чем в 1805 году, во время первого исполнения. Бетховен, как известно, поначалу искренне восхищался Наполеоном, но впоследствии не мог простить ему страданий, причиненных германским народам. Венцы готовы были носить Бетховена на руках: после Лейпцигской битвы, она же Битва народов, состоявшейся в 1813 году, он для многих стал воплощением идеи подъема немецкого национализма. Для соотечественников его сочинения звучали гимном свободы, а популярность композитора была огромна, что, возможно, проливало немного бальзама на его несчастное сердце и служило утешением в беззвучной пустоте, которой обернулся для него мир.
