Последуем же залами Хофбурга и заглянем в салоны и кабинеты, где обычно работал ее супруг, особенно зимой, которую он обычно проводил в этом огромном и мрачноватом дворце. Поднявшись на три ступеньки и повернув налево, мы попадем в крыло Амелии. Именно здесь проживал Александр I во время Венского конгресса; в 1916–1918 годы крыло служило апартаментами последней императорской чете — Карлу I и Ците. Здесь же, словно в промежутке между двумя эпохами, мы обнаружим статую из белого мрамора, изображающую Сисси в натуральную величину. Похожая на призрак, она стоит перед незаметной дверцей, ведущей на потайную лестницу, и лучше всего передает характер оригинала. Невыносимо страдая от необходимости постоянно находиться под надзором, Сисси при первой возможности старалась сбежать из дворца. Порой просто отправлялась в город пройтись по магазинам в сопровождении единственной спутницы — венгерской графини Шарай, той самой, что будет рядом с ней в трагический день 10 сентября 1898 года и на руках у которой она скончается в 14.40 в номере отеля «Бо Риваж».
Еще один парадокс заключается в обилии портретов — в основном оригиналов и нескольких очень хороших копий, — создающих впечатление, что жизнь Сисси была неразрывно связана с дворцом, тогда как на самом деле она мечтала об одном: сбежать из него куда глаза глядят. Заглянем в огромный салон, оформленный преимущественно в красно-белой цветовой гамме, и с удивлением узнаем, что здесь Сисси спала. Ощущая себя чужой в этом лабиринте из 2600 комнат, она не позаботилась даже о том, чтобы обзавестись настоящей спальней. По вечерам горничные вносили сюда из коридора простую железную кровать — такую же, на какой спал Франц Иосиф, у которого, правда, была постоянная спальня. По утрам кровать уносили и прятали — до вечера. Зато будуар Сисси сохранился в неприкосновенности. Первым делом наш взгляд выхватывает кольца темно-бежевого цвета, вделанные в дверную раму — это гимнастический снаряд. Сисси действительно старалась поддерживать себя в хорошей физической форме с помощью спортивных упражнений, чем приводила в ужас свою строгую свекровь и тетку, эрцгерцогиню Софию. Ранним утром императрица выезжала в Пратер на верховую прогулку. Частенько за ближайшими кустами прятались любопытные горожане, желавшие посмотреть на супругу Франца Иосифа. Их глазам представала стройная и бесстрашная амазонка, способная провести в седле долгие часы. Гораздо труднее простым венцам было поглазеть на Сисси, когда она верхом на липицианской лошади проделывала в Зимнем манеже сложные упражнения под руководством Элизы Ренц — дочери владельца и директора Берлинского цирка. Тесное общение двух женщин давало злым языкам повод — очевидно несостоятельный — утверждать, что их связывают нетрадиционные, как мы выразились бы сегодня, отношения. Так уж устроены сплетники: не имея оснований приписать императрице хоть одного любовника, они спешили обвинить ее в несуществующих порочных склонностях.
