Заглянув в Венскую оперу, мы попадем в великолепный театральный зал, восстановленный после бомбардировок 1945 года. Союзники, видимо, перепутали театр с вокзалом! Сегодня можно — правда, по особой договоренности, — посетить салон императрицы, располагавшийся позади императорской ложи. В антрактах Сисси принимала в нем гостей, хотя случалось это редко. Однажды, когда после недель отсутствия она снова появилась в театре по случаю открытия сезона, ее встретили более чем прохладно. Возможно, публике не понравилось, что она была одета в венгерское платье с вышитым жилетом. Австрийская императрица в Вене, и вдруг в мадьярском национальном костюме! Столь провокационное поведение Сисси объяснялось тем, что она все активнее пыталась участвовать в решении политических вопросов, связанных с Венгрией, и добивалась австро-венгерского компромисса, что ей и удалось в 1867 году. На рабочем столе Франца Иосифа стоит портрет 30-летней Сисси в наряде венгерской королевы — явный знак того, что в императорском дворце сильно тянуло венгерским духом. Мало того, она постепенно заменила своих австрийских придворных дам и чтиц венгерскими, которые не питали столь ярко выраженного пиетета перед эрцгерцогиней Софией и ее протокольной диктатурой. Вместе с тем Сисси, когда того требовали обстоятельства, исполняла все положенные ей по статусу обязанности.
Вообразим себе Ринг 27 апреля 1879 года. В честь серебряной свадьбы императорской четы должно было состояться большое костюмированное шествие, наглядно иллюстрирующее всю историю династии Габсбургов. Около 40 тысяч венцев, одетых по моде эпохи Возрождения и представляющих 43 гильдии и корпорации, двигались вдоль бульваров. Шествие продолжалось несколько часов, но Сисси и не подумала уйти до его окончания. Руководил действом Ганс Макарт — художник и театральный режиссер, мастер исторических реконструкций, прибывший в Вену в 1868 году. Сам он, одетый в черный шелк, восседал на белом скакуне. Здания по пути следования процессии украсил один из его помощников, Отто Вагнер, выдающийся художник, родившийся в 1841 году, о котором мы еще поговорим. Он был не единственный Вагнер, так или иначе присутствовавший на празднестве: на повозках разыгрывали сцены из III акта «Нюрнбергских мейстерзингеров». Франц Иосиф высоко ценил Макарта. Он предоставил в его распоряжение виллу на Гуссхаусштрассе, где тот устроил мастерскую, открыв в нее свободный доступ всем желающим. Для женских персонажей гигантского полотна, изображающего триумфальный въезд Карла V в Антверпен в 1520 году, художник пригласил позировать дам из высшего общества. Из тех 35 тысяч человек, что прошли через мастерскую, практически каждый пытался разыскать знакомое лицо. Дамы, не обнаружившие себя на картине, чувствовали себя уязвленными.
Таланты Ганса Макарта простирались еще дальше. Так, он давал дамам советы относительно фасонов шляп и туалетов, рисовал для них эскизы платьев и сам же их шил. Вскоре его имя стало известно всем и каждому; в обиходе говорили: «шляпка от Макарта», «букет от Макарта». Особенно художник любил красный цвет оттенка киноварь. Сегодня следы его творчества можно видеть на здании, которое туристы обычно обходят стороной, что достойно сожаления. Я имею в виду виллу «Гермес», расположенную неподалеку от Шёнбрунна, в центре обширного парка, куда закрыт проезд для автомобилей. История этого дома связана с романтическими чувствами, которые Франц Иосиф питал к супруге; она же, как мы знаем, слишком часто отлучалась из дому, заставляя его скучать. В 1882 году Сисси, судя по всему, согласилась осесть в Вене, но при условии, что переберется из ненавистного Хофбурга и обустроит новое жилище по своему вкусу. Строительство виллы завершилось лишь в 1884 году, на что указывает надпись на тумбах при входе, украшенная монограммой императрицы Елизаветы. Это был подарок Франца Иосифа любимой жене, которой он сказал: «Я предпочитаю знать, что ты счастлива вдали от меня, чем видеть, как ты несчастна рядом со мной…» 24 мая 1886 года он подписал нотариальный акт, передающий виллу в собственность Сисси; с этого дня, посещая виллу, он считает себя гостем собственной супруги. Ее обстановка — простая, но местами эксцентричная — как нельзя лучше отражала сущность их отношений.
