– «Изучил ваши фотографии воздушного фильтра. Нам уже писали, что на юге Средней Азии участились бури, несущие пыль из пустынь Афганистана. Ваши фотки подтвердили, что штатные фильтры для передвижения наших машин по их плоскогорью не подойдут. В требованиях минобороны Таджикистана записано, что во время движения колонны по грунтовым дорогам пыль от впереди идущих машин не должна забивать фильтры остальных, а двигатели броневиков при пыльных бурях должны работать стабильно и безотказно. Мы пришлем наш новый фильтр и второй – с «Камаз-мастера». С каждым погоняйте по бездорожью по нескольку дней с замером уровней загрязненности и мощности. Дайте технике максимальную нагрузку в условиях предельно жестких режимов, приближенных к экстремальной эксплуатации. О малейших недостатках конструкции новых фильтров сообщайте мне лично. От вас зависит заключение закупочной комиссии и судьба контракта».
– Выходит, если броневики не купят, виноваты мы! – возмущается Булат.
– Через неделю мы должны были уехать. Фильтры задержат нас в этой дыре еще на месяц. Ленка меня загрызет, ей ведь только дай повод для праведного гнева.
Лежа в кровати перед сном, Антон на ноутбуке читает об истории создания бронемашин, а Булат на планшете – о соревнованиях раллийных грузовиков.
– Оказывается, жена Менделеева была дочерью донского казака, а их сын стал главным конструктором подводных лодок, – нарушает молчание Антон. – После Первой мировой, работая инженером на заводе «Кубаноль» в Краснодаре, он разработал первый в России проект бронированной гусеничной машины под названием «Бронеход». Умер от тифа в тридцать шесть лет…
В этот утренний час сквозь пелену моросящего дождя золотом блестят купола недавно воздвигнутого храма в Набережных Челнах, города, расположенного на берегах широкой и глубокой Камы – самого крупного притока Волги. В Яр Чаллы, как именуют город татары, мирно соседствуют многовековые культуры: татарская и русская, исламская и православная.
В церкви царит тишина и покой: всего несколько прихожан зашли помолиться перед началом рабочего дня. Пламя свечи, опалив поднесенный фитилек, разгорается, породив еще один огонек. Молодая женщина в накинутом на голову и плечи белом кружевном палантине, тяжело вздохнув, ставит зажженную свечку перед образом благоверного князя Александра Невского. Она с грустью смотрит на огонь, на икону, затем опустив свои раскосые зеленые глаза, крестится и шепчет, еле шевеля губами:
– Господи, обращаюсь к тебе с верою и молитвою. Позволь мне, рабе Твоей, Елене, душой принять все то, что несет мне день грядущий. Помилуй мя грешную. Повинна пред мужем моим. Утешь раба Твоего Антона, мужа моего. Вразуми и помоги ему, Господи. Дай силы ему. Научи его, Отец наш небесный, верить и надеяться, любить и прощать. Он у меня неверующий, но человек он порядочный, хороший и заслуживает лучшего, нежели имеет сам. Пошли ему помощь свою, Господи, а мя, рабу твою, накажи, ибо грешная я. Готова принять и нести кару Твою, Боже.
Лена, преклонив голову перед образом и трижды осенив себя крестным знамением, отходит в дальний угол и садится на скамейку. Она достает из сумочки платочек и аккуратно, чтобы не размазать тушь, утирает слезы. В храме все также мирно и спокойно.
Лена оказалась в этой церкви не случайно – именно здесь сохранили икону прославленного полководца, не раз бывавшего в Золотой орде. Лена выбрала Александра Невского в небесные покровители мужа, потому что этого святого Антон считал правителем, сумевшим спасти Русь от полного разорения. Она достает смартфон и перечитывает набранное в Telegram письмо, попутно добавляя в текст новые слова.
«Привет, Антон.
Вчера ты сказал, что твое возвращение снова откладывается. А ведь мне снова придется передвигать дату отпуска и менять график приема врачей в клинике, опять придется сдавать билеты на самолет и отменять бронь отеля. Мы не виделись уже два месяца. Я так больше не могу. Я устала. Наши отношения зашли в тупик. Я любила тебя, но ты охладил мои чувства.
Ты обещал, что надо потерпеть пару лет, что вложенные в ваш с Булатом проект занятые деньги принесут прибыль и процветание, и все будет на мази. Но вместо этого вы разорились! Булату простительно – он молодой, холостой, перспективный. А нам уже по тридцать два. К тому же, мы с тобой уже год существуем на мою зарплату. Скоро уже пять лет нашим отношениям, на которые я потратила свои лучшие годы. Я разочаровалась в твоих надеждах на будущее и устала от твоей рациональности и вечной экономии.
Ты неделями в командировках, и я знаю, что ты стараешься, трудишься, экономишь из-за ипотеки. Только неизвестно: ради семьи ты это делаешь или ради своего патента – этой несбыточной мечты инженера, на которую ты тратишь времени и денег больше, чем на меня. И уж точно свой броневик ты любишь сильнее и бываешь с ним гораздо чаще, чем со мной. Смешно сказать, но ты променял меня на железо!
