– Чей ты шпион? На кого работаешь? – повторил он обвинительным тоном.
Щеки Берроу были испачканы в грязи, а губы исказила гримаса. Жюстиньен остановился и посмотрел на него с холодной яростью. Во время драки он, вероятно, прокусил себе щеку, и поэтому во рту у него была кровь с неприятным металлическим привкусом. Жюстиньен сплюнул, и снег впитал красную слюну. Справившись с начинающимся недомоганием, он уставился на Берроу, не мигая.
– Ну давай, – бросил он с вызовом, хрипло дыша. – Давай, стреляй. На этот раз будет сложно сделать вид, что меня убила росомаха.
Берроу усмехнулся:
– Потому что ты поверил в эту историю о звере?
Жюстиньен вытер губы рукой, размазав кровь по и без того грязной перчатке.
– Стреляй, давай покончим с этим.
Палец Берроу слегка дрожал на спусковом крючке ружья. Время, казалось, замедлилось, и каждый скрип леса и снега звучал все громче. Пар от дыхания конденсировался перед губами. Глаза Берроу расширились. Бледный от ужаса, он выстрелил, но не попал в молодого дворянина. Или, скорее, намеренно отклонил свой выстрел. Пуля застряла в стволе позади Жюстиньена. Кора треснула под ударом.
– Нет! – воскликнул офицер. – Нет, только не они… Зачем ты их позвал? Они говорят… они зовут… ты их не слышишь?
Берроу лихорадочно перезаряжал ружье. Жюстиньен подобрал нож, лежавший на снегу, и бросился к противнику. В последний момент тот отразил удар ружейным стволом. Жюстиньен вонзил клинок ему в бедро. Англичанин упал на колени.
– Они зовут! – крикнул он, надрывая себе горло. – Они здесь, они зовут…
Жюстиньен посмотрел вокруг, не видя ничего, кроме серых и белых стволов берез. Берроу продолжал кричать, и молодой дворянин больше всего на свете хотел, чтобы это прекратилось. Он отобрал у офицера ружье и ударил его прикладом по голове. Оглушенный англичанин рухнул в снег. Жюстиньен глубоко вздохнул, медленно разжимая пальцы, державшие оружие. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться. Затем он оттащил потерявшего сознание офицера к основанию дерева, связав ему руки за стволом его собственным шарфом. Только после этого Жюстиньен вытащил нож из бедра Берроу. Тот застонал, но не очнулся. Жюстиньен тяжело дышал, его сердце снова бешено билось. Он вымыл клинок в снегу и оглядел лес, ряды неподвижных берез. На мгновение ему показалось, что он смог различить в том месте, куда угодила пуля Берроу, что-то вроде лица, проступавшего в коре. Он моргнул. Иллюзия рассеялась.
Жюстиньен почти ожидал, что лейтенант будет мертв, когда вернется за ним вместе с Венёром. К счастью, Берроу еще дышал и даже открыл глаза. Однако он выглядел слабым и беспомощным, а удерживали его только связанные запястья. Он кивнул головой и посмотрел тупым взглядом на двух приближающихся мужчин. Венёр вернул ему шапку, которая упала в снег, и воспользовался случаем, чтобы осмотреть шишку, которая образовалась чуть выше его шеи, куда Жюстиньен ударил прикладом. Берроу захрипел.
– Ничего страшного, – заключил ботаник. – Ты справишься с этим.
Он достал флягу, открыл ее зубами и заставил Берроу выпить. Остатками же воды промыл офицеру рану на бедре. Тот застонал, а затем прошептал пересохшим горлом:
– Что случилось?
– Ты ничего не помнишь? – спросил ботаник.
Берроу отрицательно помотал головой, что, вероятно, усилило боль, потому что лицо его исказилось.
– У тебя было помешательство, – объяснил Венёр. – Приступ безумия по причине… голода, этого острова… Должно быть, Жюстиньен угомонил тебя.
Произнося эти слова, ботаник достал из сумки полоску ткани. Он быстро перевязал офицеру рану и повернулся к Жюстиньену:
– Развяжи его и помоги мне довести до лагеря.
Де Салер так и сделал.
Когда они вели Берроу обратно в хижину, Жюстиньен надеялся, что офицер не солгал, что он действительно позабыл обо всем случившемся. Возможно, англичанин на самом деле был не в себе, когда напал на него. На несколько минут Жюстиньену почти удалось в это поверить. Затем он поймал взгляд офицера, который смотрел в сторону деревьев. Всплеск чистого ужаса. Берроу вел свою игру и полностью осознавал все, что произошло. И что, несомненно, вызывало большую тревогу, он изо всех сил старался это скрыть.
Они уложили Берроу в самом сухом углу хижины, в нескольких шагах от Эфраима. Офицеру не потребовалось много времени, чтобы снова заснуть. Жюстиньен, однако, оставался начеку. Мари ушла на охоту, Венёр присматривал за пастором, Габриэль и Пенни исчезли где-то в лесу. Жюстиньен сел возле тлеющего костра. Напряжение борьбы наконец отступило, и усталость снова взяла верх, но не успокоила его. День длился бесконечно. От скуки ему захотелось выпить. Отсутствие алкоголя вернуло воспоминания. Жюстиньен отталкивал их, как мог. Чтобы занять себя, изготовил импровизированные силки и расставил их недалеко от лагеря. Сбрил начавшую отрастать бороду ножом Мари, успев поцарапать кожу. Кровотечение он остановил очень быстро, с суеверным страхом.
Путешественница вернулась с наступлением сумерек. Она бросила к ногам молодого дворянина мертвых птиц, название которых он забыл.
– Вот, помоги мне их выщипать.
