Так прошла зима и звонкая весна. А он все вздыхал, любовь не ослабевала. И тут судьба как бы начерно торопливо улыбнулась флорентийцу. Царица послала Паоло в стромиловский дом, чтоб упредить дьяка, что полученные из Хамов-ной слободы скатерти и полотенца сделаны отменно, но на пядь длиннее, чем нужно. Эти пусть останутся, переделывать не будем, но Софья Фоминишна хочет получить набор нужного размера, а потому вдругорядь заказывает и полотенца, и скатерти. В те времена не было обычая посылать записки. Если дело государственной важности, то грамоты писались по всем правилам, а на безделицы кто же позволит, хоть и царице, переводить дорогую немецкую бумагу? Софья повторила приказ два раза – один по-итальянски, другой по-русски, а потом вдруг усомнилась в умственных способностях Паоло.
– Все ведь перепутаешь. Скажи лучше дьяку, чтоб сам пришел.
Паоло полетел на крыльях. Дом Стромилова состоял из великого множества высоких изб на подклетях, соединенных между собой переходами и украшенных крыльцами и башенками. На улицу торцом выходила вделанная в забор повалуша с голубями, сразу за воротами росли деревья кленовые, справа виднелись конюшни и амбары. Хорошо бы еще сообразить, где находится женская половина. Но где бы она ни находилась, окна ее наверняка выходят во двор или в сад.
Старый слуга окинул Паоло насмешливым взглядом и, явно презирая за молодость, осведомился: по какому поводу, от кого, к кому, но, услышав имя государыни, присмирел и торопливо повел гонца к хозяину. Паоло следовал за ним, озираясь и старательно запоминая дорогу. К сожалению, дорога эта была коротка.
Стромилов внимательно выслушал Паоло и вместе с ним пошел во дворец. Когда выходили из дому, в сенях столкнулись с рыжей девкой, несущей в одной руке прялку, а в другой ведро. Несовместимость реквизита явно намекала на то, что девка выскочила не с делом, а из чистого любопытства, схватив первое, что подвернулось под руку. Она замерла с открытым ртом, поедая глазами Паоло, но Стромилов крикнул: «Брысь!», и она немедленно исчезла.
Дал Бог случай, да не помог им воспользоваться. В самом ее дому был и не увидел обожаемой. Ах, эти русские обычаи! Во Флоренции на этот счет все куда проще. Дочь хозяина вполне может присутствовать на общей трапезе. Правда, он говорит о дочерях художников, жестянщиков, врачей и юристов. Наверное, если бы ему приглянулась дева из графского рода, у него и во Флоренции были трудности. Но, главное, не терять надежды. Прошла неделя, и царица опять направила его с поручением. На этот раз дело касалось челобитной некой кляузной вдовы. Царица хотела знать подробности этого дела и просила дьяка прийти к вечеру.
Далее посылки в Стромиловский дом пошли косяком. Недели не проходило, чтобы Паоло не спешил к дьяку с поручениями. Слуга уже не задавал никаких вопросов и тут же вел гонца к хозяину. Иные поручения выглядели совсем нелепо. Царица, явно забыв, что обвинила Паоло в скудоумии, заставляла запоминать ее поручение слово в слово и далеко не всегда призывала дьяка за объяснениями. «Передай Стромилову, что шандалы медные стоячие хороши, а железные стенные – грубые и плохой работы» или «Скажи на словах, что нужна чарка серебряная, да Кутафья при ней». Что за бред? Башню, что ли, привести? Но, с другой стороны, Кутафья башня только прозвище, а в обиходе кутафьей называют толстую, нерасторопную бабу. И вообще может быть, что все эти слова – шифр, и за странными фразами кроется совсем другой смысл. Тем более что Стромилов с серьезным лицом сказал:
– Передай, мол, завтра.
– Что завтра? Башня, что ли, придет?
– Не твоего ума дела, не умничай. Одно слово – завтра.
Да плевать он хотел на их тайны, достойному не к лицу пустое любопытство. На выходе из дома он опять столкнулся с знакомой уже рыжей девкой. На этот раз она несла в руках охапку укропа. Воду, снедь, овощи и траву носили в дом через черный ход, и Паоло предположил, что девка выбрала красные двери из желания встретиться с ним.
– Ты Ксении служишь?
– Нет, – девка засмеялась, показав великолепные зубы. – Кухонная я…
На улице Паоло задержался, окинул взглядом женскую половину. Показалось ли ему, или узкое смотровое окошко, закрытое внутренней ставенькой, вдруг ожило. Ставенька приоткрылась вначале в щелку, потом пошире… Он готов поклясться, отдать голову на отрубление, что там мелькнул, а потом исчез чей-то глаз. Паоло приосанился, оперся с видом безразличия на стойку, к которой привязывают лошадей. Стоял, словно ждал кого-то, и изредка косился в сторону женской половины. Ставенька так и не захлопнулась.
После этой неожиданной встречи… Вам кажется странным назвать быстрый перегляд свиданием? Не свидание это было, а сведение двух душ. Это был невидимый и безмолвный приказ: ты видишь, я в тереме живу и не могу выйти к тебе навстречу. Так придумай сам что-нибудь!
