– Кто-то умер? – спросил я без всяких предисловий.
– Нет, но с Венецией возникла проблема.
Сейчас она мне скажет, что все отменяется, и мне уже стало казаться, что это к лучшему, если учесть, какой неожиданный оборот приняли обстоятельства.
– Что за проблема?
– Мои кузены все-таки приедут. И нам негде будет тебя устроить.
– Вот как?
– Мне очень жаль, Эмиль, ужасно жаль, но я правда ничего не могу сделать.
– Твоя мама не хочет, чтобы я жил у вас?
– Да нет, мне плевать, что говорит мама. Просто в доме нет места. Не можем же мы уложить тебя в мою кровать!
– Ну конечно, не можете.
Дзинь! Неправильный ответ! Я понял это сразу, но было уже поздно. Разве так должен был ответить смелый парень, который хочет соблазнить девчонку?
Всю вторую половину дня я только тем и занимался, что мысленно переделывал этот диалог. «Не можем же мы уложить тебя в мою кровать!» – «А что? Почему бы и нет?» – вот, например, как я должен был ответить, причем с улыбкой. Или что-нибудь типа «если бы я оказался в твоей кровати, мне было бы не до сна» – возможно, это бы ее возбудило. Согласен, это грубовато и немного смешно, зато звучит как комплимент, в этом чувствуется мальчишеская вера в себя плюс нужная доза настойчивости и нахрапа. А я ответил «Ну конечно, не можете», и теперь буду ругать себя за это всю жизнь, и даже после жизни, когда обращусь в прах (если меня кремируют), буду вопрошать: зачем ты тогда ляпнул эту глупость?
С другой стороны, я все же не окончательно оскандалился, потому что после этого неудачного ответа добавил: в Венеции я найду, где ночевать.
– Правда? Ты уверен?
– Да-да, с этим проблем не будет.
– А где? У кого?
– У меня там есть родственники, – ответил я, и это было ложью только наполовину, ведь когда я окажусь в Венеции, там окажутся и мои родственники, поскольку мы едем все вместе. Вот как бывает в жизни: кирпич, который падает вам на голову, может превратиться в манну небесную.
– У тебя итальянские корни?
– Да, с отцовской стороны, в Италии живут мои кузены, я с ними в очень дальнем родстве и не очень близко знаком, но они меня обожают.
Это уже было стопроцентной ложью. Кажется, папина мама вторым браком была замужем за итальянцем, но оба они давно умерли, и я даже не успел с ними познакомиться. В общем, я уже начал нести полную чушь, надо притормозить, пока меня не поймали на вранье.
– Гениально, все складывается просто суперудачно! Ты хоть чуть-чуть говоришь по-итальянски?
– Я умею говорить «пицца».
Она рассмеялась, громким, звучным, безудержным смехом: люблю, когда так смеются. Мне стало так хорошо, словно нас со всех сторон осыпали конфетти и пели наши имена.
– Ты не представляешь, какое это облегчение для меня! Я была в таком шоке из-за того, что приходится отменять приглашение.
– Боялась, что я не приеду?
– Да, но не это главное: нельзя пригласить человека в гости и отказать ему за десять дней до приезда, так не делают.
Она не была из тех, кто сразу вешается на шею, не желала брать всю ответственность на себя и опиралась на условности, но в глубине души я надеялся, что ей и правда хотелось, чтобы мы с ней встретились в Венеции.
– Концерт состоится в первое воскресенье каникул, в шестнадцать ноль-ноль в театре Ла Фениче. Как думаешь, ты успеешь приехать?
– Постараюсь. – Я снова начал обретать веру в себя, просто удивительно, как иногда от лжи у человека вырастают крылья, а правда, наоборот, утягивает его на дно.
– Значит, встречаемся прямо там?
– Хорошо.
– А после концерта, если у тебя будет время и желание, пойдем и съедим… Как произносится это итальянское слово?
– Пиццу!
– Точно! Обожаю, когда ты говоришь по-итальянски! – добавила она с улыбкой.
Девушек с чувством юмора на самом деле гораздо больше, чем мы думаем. Но девушки, которые делятся своим чувством юмора, вместо того чтобы оставлять его при себе или смеяться над чужими неудачами, которые способны шутить, брать на себя такую инициативу и связанный с ней риск (потому что шутить – это все равно что ходить по проволоке, ты в любую минуту можешь потерять равновесие и свалиться), – таких девушек очень мало. И только одна из них красива, как Полин: она сама.
