– Я ответила «да», – ответила она с улыбкой, полной любви, на сей раз более откровенной, чем обычно; однако все же добавила: – И до сих пор задаю себе вопрос, правильно ли я тогда поступила.
Мама более сдержанна в выражении эмоций, чем папа, у этой пары все наоборот, неудивительно, что я то и дело теряю ориентиры.
– Я повел ее на фильм ужасов, чтобы она от страха прижималась ко мне, – гордо заявил папа.
Техника соблазнения была разработана еще в каменном веке. Но должен признать, что благодаря ей я появился на свет.
– Первая встреча может повлиять на всю дальнейшую жизнь, – произнес этот великий романтик. Затем он встал, и за долю секунды у него сделалось совершенно другое выражение лица: очевидно, его посетила какая-то совсем другая мысль. Как будто телевизор переключили с канала на канал. – Я им задам, этим мерзавцам из мэрии! – Мы на это ничего не сказали, да он, по-видимому, к нам и не обращался. – Пускай они хоть тысячу раз скажут, что это невозможно, все равно мы получим разрешение на строительство.
– Для Шамодо нет невозможного, – заявил я, чтобы показать, что я его слушаю.
– Вот именно, сынок, хоть ты меня понимаешь, – сказал он и вышел.
И мы с мамой остались вдвоем. Она вытирала вымытую посуду полотенцем, потому что нам негде поставить сушку. Иначе бы она никогда не вытирала посуду, а оставляла сохнуть. Мама терпеть не может домашнее хозяйство, эти нудные обязанности, повторяющиеся изо дня в день, особенно те из них, от которых можно было бы избавиться. Но она всегда энергично берется за дело и работает, не жалея сил. Однако с начала этого учебного года она решила, что я сам буду стирать в машине свое белье, тем более что машина стоит в доме соседки, в подвале, рядом с комнатой, где я сплю. Вы, наверно, подумали, что наша соседка – сама доброта, но вы ошибаетесь: мы ей за это платим. У нее твердая такса: «комната плюс стиральная машина» – столько-то в месяц; сумма мне неизвестна, знаю только, что передается она из рук в руки, вернее, из бумажника в бумажник, чтобы не платить налог.
– Тебе надо что-нибудь купить в поездку?
– Как будто нет. Я еще об этом не думал.
– Подумай и скажи мне.
– Я думал, у вас нет денег.
– Ничего, справимся как-нибудь.
Если бы у меня были реально плохие родители, которые бы меня «подвергали жестокому обращению» (так выразился психолог, приходивший однажды утром в коллеж, чтобы дать нам номер телефона доверия «ребенок в опасности»: по этому номеру можно звонить круглые сутки, но трубку брали взрослые – слишком взрослые, чтобы понять проблемы детей, поэтому я туда никогда не звонил, даже после самых больших неприятностей), да, если бы у меня были реально плохие родители, все было бы проще. Есть такая головоломка, в которой все части хитроумно сцеплены друг с другом, и вы должны их расцепить. Вот и в жизни все тесно переплетено, любовь и жестокость, награды и наказания, поцелуи и пощечины, это запутанная история, думаю, я подобрал точное слово, и надо знать сочетание и последовательность шагов для того, чтобы распутать этот узел и понять, что происходит. Тут надо быть пластическим акробатом либо фокусником, а я обычный человек, без суперспособностей, который даже не уверен, что ради него стоит предпринять путешествие.
Завтра вечером вернется папа, а в субботу рано утром, где-то в шесть, мы поедем. Все эти дни я не мог писать в дневник, потому что был занят: помогал маме вытаскивать из трейлера все, что нам не понадобится в пути, и складывать в комнате у соседки. Теперь с трудом пробираюсь к своей кровати, а какой там кавардак, я передать не могу. С ума сойти, сколько хлама можно накопить в маленьком фургончике. Но в любом случае писать было особо не о чем, если не считать встреч с Полин во дворе лицея. Такое впечатление, что мы с ней стали ближе: возможно, я тороплюсь с выводами, но мне так кажется. Вот бы полиция однажды арестовала нас за сообщничество: ведь когда что-то делают сообща, это считается преступлением, но для меня это значило бы очень много. Одно плохо: если бы нас арестовали, пришлось бы расстаться, ведь нас заперли бы по разным тюрьмам, ее в женскую, а меня – в мужскую. Смешанных тюрем не бывает. И это, с моей точки зрения, худшее из наказаний.
