Я подумал, что в восемнадцать лет люди – я имею в виду большинство людей – по сути вовсе не становятся совершеннолетними, хоть им и говорят обратное, чтобы сбить с толку, разрешают голосовать, водить машину, но возраст дела не меняет. Каждый живет своей маленькой, немного смешной жизнью, справляется с ней, как может, надо дожить до конца месяца, до конца года, и я не вижу, в чем они совершеннолетние, те люди, которые умирают один за другим в доме престарелых в Монтаржи.
Два года назад я побывал в этом заведении. В коллеже нам задали сочинение на свободную тему. И я решил устроить в доме престарелых опрос на тему: «Какие советы вы могли бы дать школьникам, чтобы их жизнь сложилась удачно?» Потому что, например, у ирокезов принято советоваться со старейшинами, а у меня нет ни дедушек, ни бабушек, все вымерли, так что проходится обращаться к посторонним. Преподавателю эта моя идея страшно понравилась. Дом престарелых был виден из окна коллежа, и преподавателя привело в восторг, что от визуального контакта я смогу перейти к реальному человеческому общению: к сожалению, посетовал он, такое случается крайне редко. Что я услышал от стариков? Если подытожить, они сказали мне следующее: «Надо правильно выбрать жену, но, даже если твой выбор будет правильным, есть вероятность, что все пойдет не так…» Примерно то же самое они сказали по поводу работы. По их словам, в жизни ничего нельзя предвидеть заранее, кроме того, что рано или поздно получишь кучу неприятностей на свою голову – это они мне могут гарантировать. Раз за разом жизнь захватывала их врасплох, словно ливень, который внезапно начинается, когда у тебя нет зонта, и ты промокаешь до костей и трясешься от холода. По сути, единственный их совет заключался в том, чтобы я пошел и купил им шоколадный крем-десерт в ближайшем супермаркете, потому что здесь им дают крем, похожий на шоколад только цветом, но отнюдь не вкусом. Это был добрый совет – сделать приятное для людей, которые не в состоянии отблагодарить вас. Ничего лучше я представить себе не могу.
– Ты едешь со мной или нет? – спросил Фабрис, начиная раздражаться. Он, конечно, заметил, что я отвлекся и думаю о другом – должен признаться, это мое постоянное занятие. – Я все равно поеду, с тобой или без!
Я не хотел с ним ехать, но еще больше не хотел оставаться в одиночестве. Фабрис очень осторожно открыл дверцу – у него хватило сообразительности забрать с собой ключи. Затем шепнул мне, чтобы я сел за руль, не закрывая дверцы, поставил переключатель скоростей в нейтральное положение и отжал ручной тормоз. Я все это умею, потому что с прошлого года, по выходным, папа иногда выезжает со мной на участок лесной дороги между Монтаржи и Покуром и учит меня водить. Так что я был рад возможности применить свои знания на практике. Фабрис начал толкать машину по грунтовой дороге, чтобы можно было включить мотор только на автостраде, не разбудив маму (папа спит очень крепко). Поразительная вещь: как только мой брат начинает делать глупости, он обнаруживает весь свой ум, и более того: его интеллектуальные способности значительно возрастают. Это одна из тайн, которые науке еще только предстоит раскрыть.
– Выметайся! – нежно сказал он мне и сам сел за руль.
Мы тронулись с места и повернули направо, туда, откуда приехали.
– Я тут приметил по дороге одну славную деревушку.
А я ее совсем не помнил, наверно, просто не обратил внимания.
– Там был какой-то праздник. Ты умеешь стрелять из карабина?
– Умею немного.
– Сейчас проверим, – улыбнулся Фабрис. Должен признаться, эта затея уже стала казаться мне увлекательной.
– У тебя отношения с Кристин? – Вопрос выскочил сам собой, я не смог этому помешать.
– Что?
– Я слышал, как вы с ней разговаривали в туалете в кафе.
– Что конкретно ты слышал?
– Немногое… Но мне показалось, что ты хочешь ее бросить.
Секунду он смотрел на меня, не решаясь во всем признаться.
– Ну да, она для меня слишком старая.
– Я тоже так подумал.
– А она этого не понимает, она цепляется за меня. Но это секрет, Эмиль, договорились?
– Да.
Мы приехали в деревню, на маленькую площадь, где и в самом деле стояли ярмарочные аттракционы, не те огромные механизмы, которые бывают в парках, а маленькие «американские горки», «поезд призраков» и несколько стендов для стрельбы из карабина, ларьки, где продавались панини и пицца, и еще старый добрый автодром. Фабрису уже расхотелось стрелять из пневматической винтовки по воздушным шарикам с трех метров: автодром привлекал его гораздо сильнее.
– Эти тачки мне водить никто не запрещал, – с улыбкой сказал он, – я даже имею право наезжать на кого угодно.
И пошел за жетонами для автодрома, а по пути взял кружку пива. Несколько местных жителей пялились на нас, а я от всей души желал, чтобы все это не кончилось слишком плохо… Или слишком скоро.
