Мама отпускала шпильки, как опытный метатель ножей. А Наташа, оказавшаяся по другую сторону стола, увертывалась, как могла.
Фабрис, еще не стряхнувший с себя сон, решил предпринять контратаку.
– Мама! Оставь ее в покое, она имеет право делать что хочет.
– Я просто хотела помочь. Теперешней молодежи и слова сказать нельзя.
– Это ей ничем не поможет!
– Мои родители говорят то же, что и вы, – очень любезным тоном продолжала Наташа. – А по-моему, если бы они наконец стали доверять мне, это помогло бы больше, чем все их советы и замечания.
– Доверие надо заслужить! – сурово заявила мама. – Посмотрите на этого большого дурака, – показала она на Фабриса, – мы ему доверяли, а он с самого рождения не делал ничего, кроме глупостей. Египетские пирамиды – ничто в сравнении с кучей глупостей, которые он натворил!
– Ну, если так, мы валим отсюда! – Фабрис схватил Наташу за руку, чтобы увести из кафе.
– Подожди, Фабрис, мы же просто беседуем, – сказал папа, чтобы разрядить обстановку.
– Это не беседа, а попытка свести счеты!
– Твоя мама всегда немного преувеличивает, пора бы привыкнуть к этому. Извините нас, мадемуазель.
– Ну что вы, – откликнулась Наташа.
И они с моим братом вернулись за столик со специальным белым покрытием для кафетерия. Папа счел за благо сменить тему разговора.
– Что собираетесь делать дальше? Поедете с нами в Венецию?
– Хотелось бы, если это не создаст вам проблем, – улыбнулась мадемуазель.
– Втроем на заднем сиденье, как сельди в бочке! – не унималась мама. Заключать перемирие на данный момент не входило в ее планы.
– Да нет, все будет нормально, правда, Эмиль? – Я кисло улыбнулся, притворяясь, что разглядываю витрину с видеоплеерами. – Ты ведь не против прижаться к Наташе, а?
У меня мгновенно началось сильнейшее головокружение, как при техническом нокауте, после которого арбитр останавливает поединок. Неужели он слышал, чем мы с Наташей занимались в пять утра? Может, он не спал, а только притворялся?
Я снова и снова прокрутил в голове весь фильм, делая паузы на некоторых кадрах. Вспомнил несмолкающий храп Фабриса… И почувствовал, что покрываюсь потом. А что, если он шпионил за нами? Военным выдают даже поддельные паспорта для секретных операций, так что им стоит изобразить храп? Чем больше я ломал голову над этим вопросом, тем меньше мне хотелось знать ответ. Впрочем, возможно, мне стоило бы забыть все, что я знаю, тогда я вернулся бы к изначальному неведению и обрел бы рай на земле. Вот только новости, которые без конца передают по радио, могли бы очень помешать.
Наташа ответила за меня:
– Ну конечно, мы там поместимся втроем, у молодежи ведь есть еще и такое качество, как солидарность. Но только сначала я зайду в туалет, если вы не против.
– Ну конечно, мадемуазель, не стесняйтесь, все нормально. – Мой папа может вдруг стать необычайно вежливым, на свой особый манер: он напоминает английского лорда из фильмов Джеймса Айвори, плохо дублированных на французский язык. Чувствуется, что с персонажем что-то не так, но непонятно, в чем именно проблема.
Наташа вернулась из туалета бодрая и посвежевшая. Заново навела красоту, как выразился мой брат. А вот я подумал, что она опять надела маску маленькой-мисс-Счастье, под которой, похоже, скрывалось что-то совсем другое. И Фабрису скоро предстоит убедиться в этом на собственном опыте. Бывают такие девушки: стоит им немного подышать на вас, как вы тут же начинаете чихать и сморкаться. Одним словом, гиблое дело, все равно как зимняя эпидемия гриппа, только вакцины еще не изобрели. Есть и побочные эффекты: сначала вы оказываетесь целиком во власти их чар, вы мгновенно влюбляетесь, но потом обнаруживается, что у них либо было тяжелое детство, либо не было отца, поэтому с ними чертовски трудно ужиться. Это мне объяснил Фабрис, он изучает психологию в свободное время, которого у него, как вы понимаете, полным-полно.
Впрочем, подцепить от девчонок насморк я не боюсь, в их обществе мне угрожает другая опасность – захлебнуться и пойти ко дну, что вполне естественно для человека, который с трудом удерживает голову над водой: одна-единственная, даже самая маленькая волна – и все кончено.
– Едем? – спросила она с улыбкой. Улыбка была наигранная, но чтобы это заметить, надо было всмотреться повнимательнее. Так или иначе, лицо у нее светилось. Она обладала необычайным обаянием и пользовалась им, как ширмой, за которой прятала все остальное. Девчонки – великие мастера камуфляжа, ни одна секретная служба мира не сравнится с ними.
– Поехали! – крикнул в ответ папа, осчастливленный тем, что теперь у него в машине будут две особы женского пола вместо одной.
